«если ты прибыла в страну калек – ползай по земле!»
Намеренное отрицание правды — есть предательство самого себя
Правильных женщин одна на бесконечность космоса...
Самым убедительным доказательством существования будущей жизни и невидимого мира является совпадение внешних причин, побуждающих нас поступить так, как внушают нам наши мысли, которые мы создаем в своей душе совершенно самостоятельно и не сообщая о них никому.
Реальность уродлива. Пусть лучше я останусь загадкой.
Единственным возможным героем рассказа о войне считался рядовой солдат, и был он не героем, а обывателем, такой же жертвой воины, как и всякий невоенный человек.
- Вы любите музыку? - А разве не все ее любят?
Я вновь разделился, как тогда со своим волком. Одна часть меня осознавала, что всего этого нет и не может быть на самом деле, а другая блуждала впотьмах, не зная, как выбраться из сумрачного леса, где деревья напоминали тянущиеся из земли скрюченные руки старух. По змеиной чешуе, заменявшей у них кору, стекала с пальцев-веток густая темная кровь, просачивалась в вязкую почву, поила цветы на длинных колючих стеблях. Алые бутоны раздувались и пульсировали, впитывая эту жертву, чтобы потом с негромким хлопком распустить трепещущие лепестки, и тогда из сердцевины каждого такого цветка смотрело на меня налитое кровью, лишенное век око…
— Я твоего отца немного уважаю. Знаешь почему?
Люк обернулся.
Слабый сиреневый свет выхватывал его крепкую фигуру из темноты, и она казалась фиолетовым силуэтом со слабо светящимися контурами. Мэши не могла увидеть глаз Люка, но почти физически чувствовала огонь, горящий в его зрачках.
— Потому что твой отец смог победить свою ненависть. Она не сожрала его! Потому я и согласился вам помогать. Я в долгу перед твоим отцом — ведь он помог моим братьям. А теперь я помогаю тебе.
— Доброе дело в ответ на доброе дело? — уточнила Мэши.
— Верно. Именно так. Но твой отец оказался выше меня. Даже больше — он оказался выше Всадников. Он ответил добром на зло. Его сыновья умерли от наших рук. А он спас жизнь сыновьям Всадников. И ты тоже спасла меня, хотя это именно я подстрелил твоего отца. Ты тоже умеешь побеждать свою ненависть.
Мне больше всего хочется, чтобы ты знал одну вещь, которую очень мало кто знает, а именно - какая великая драгоценность - время и как необходимо его разумно использовать.
КУРЕНИЕ ЛЕЧИТ ДУШУ
Во все времена смиренное человечество покорно склонялось перед непонятными ему силами. Но, раньше, по крайней мере, ему виделось в этом нечто мистическое. Теперь у людей уже нет иллюзий. Они посвящают жизнь пустоте, за которой ничего нет.
А знаете, что я думаю про любовь? Думаю, что она меняет человека до неузнаваемости, превращая его в мягкотелого идиота, в одержимого одной идеей глупца.
Как говорится, в мире есть два типа людей. Одни, увидев заполненный наполовину стакан, говорят: он наполовину полон. Другие говорят: он наполовину пуст. Но на самом деле, мир принадлежит тем, кто, взглянув на стакан, заявляет: – А что это тут? Извините? Извините? Это мой стакан? Я так не думаю. Мой стакан был полон до краев! И он был гораздо больше!
Чем человек проще, тем он тоньше.
…если рыбак видит рыбака издалека, то ведьма ведьму чует на расстоянии в сто метров, если не больше, и когда притягиваются, то стараются держаться друг от друга подальше.
Почести и победа остаются у того, кто уцелеть сумеет.
Мы частенько позволяем себе презирать тех, кто просто попал в беду.
О чем ты беспокоишься? Ясное дело, всем надо быть в форме, всем надо Новый год встречать!
Нет такого понятия, как удача. Все определяется лишь судьбой и правильным выбором.
Подмечено, больше всего можно понять, когда безмолвно скользишь между людьми, изгнав из головы мысли и превратившись в губку, отрешенно впитывающую все подряд.
Н-дa, кaжется, я тут неждaнно-негaдaнно окaзaлaсь aвторитетом и судией. Вот тaк влиплa, и чего делaть? Я ж не Соломон, дa и рубить бедную свинку нaпополaм чего-то совершенно не хочется.
Узнав за все эти годы столько мужчин, она поняла: мужчина, у которого не стоит, несчастен, а несчастные мужчины бывают опасными.
«У нее каштановые волосы, — мечтательно думала она, — но они светятся и отблескивают красным, когда на них падает свет. У нее очень длинные волосы. А какая еще женщина осмелится в Нью-Йорке или где-нибудь на этом свете носить длинные волосы? Но она это делает. Эндри Войланд это смеет! Когда распустит свои косы, она может закутаться в них, как в манто».
Думая об этом, Гвинни задрожала.
«А глаза у нее серые, большие и серые, блестящие. Так глубоки эти глаза, что смотришь, смотришь и никогда не видишь в них дна. Лицо чрезвычайно гармоничное. Губки — пухлые».
Гвинни закрыла глаза, теперь она видела еще яснее все подробности — щеки и уши, брови и ресницы. «И лоб, и подбородок — все так прекрасно, так красиво, — думала она. — Тот, кто ее создал, был великим художником. А в целом — гордая гармония, ни единого диссонанса. Стройная шея, как благороден подъем к затылку! Что за плечи, что за руки, грудь!..»
Вероломство друзей страшнее, чем ненависть врагов. Премьер