Казалось, чем-то праздничным, сердечным дышало все среди этих гор и лугов, не верилось даже в опасность, в плен и возможную погоню и почему-то думалось: не приснился ли ему весь минувший кошмар с эсэсманами, со смертью, смрадом крематориев, ненавистным лаем овчарок? А если все это было на самом деле, то как рядом с ним могла существовать на земле эта первозданная благодать - какая сила жизни сберегла ее чистоту от преступного безумия людей? Но то отвратительное, к сожалению, не приснилось, оно не было призраком - их разрисованная полосами одежда ежеминутно напоминала о том, что было и от чего они окончательно ещё не избавились.
Мне казалось, только я несусь вниз по склону, но, услышав голос Денни, подгоняющего своего мерина, понимаю, что парни как один ринулись за мной без раздумий. Догадались, почему я рванул как сумасшедший, и готовы быть рядом, несмотря ни на что.
- Ты не можешь просто взять и уступить, Адам! С одной стороны, с другой стороны, каждый по-своему прав. Весь смысл дискуссии в победе!
- Думаешь? А мне кажется, дискуссии существуют для того, чтобы мы, люди, развивались. Каждый раз, когда мое мнение ставится под сомнение, я узнаю что-то новое.
- Подымает враг голову, а, Кондрат?..
- Что ж, это хорошо, пущай подымает. Поднятую голову рубить легче будет...
– Не оставляй надежды, – сказал Оромис. – Никогда не оставляй надежды, Эрагон! – И Эрагону показалось, что в него переливаются силы эльфа. – Мы же Всадники! Мы стоим между светом и тьмой, поддерживая их равновесие. Невежество, страх, ненависть – вот наши враги. Гони их прочь изо всех сил, Эрагон, иначе мы наверняка проиграем эту войну. – Он встал и протянул Эрагону руку. – А теперь поднимайся, Губитель Шейдов, и докажи, что способен победить даже собственное тело!
Эрагон набрал в грудь воздуха и рывком заставил себя привстать, опираясь на одну руку и морщась от боли. Потом подтянул ноги, передохнул несколько секунд, выпрямился во весь рост и посмотрел Оромису прямо в глаза.
Эльф одобрительно кивнул.
Однажды ты понимаешь, что все дело в длине юбки и высоте каблуков — и больше ни в чем! И тогда тебе становится легче или тяжелее – ты как будто открываешь для себя основу мира — эксгибиционизм. Для мужчин понятия «красота» и «сексуальность» – абсолютно одно и то же. Они ставят знак «равно» между этими совершенно разными переменными. Это мы, женщины, можем часами стоять у зеркала и любоваться изгибом своих губ или тем, как хорошо сегодня лежат волосы, или как свежо и ярко мы выглядим. Мужчины как будто бы этого не замечают. Они по-настоящему начинают реагировать на тебя только тогда, когда твой внешний вид буквально вопит: «Я сексуальна, я готова к сексу!».
— Я принес тебе еду. — Класс! Ты знаешь путь к моему сердцу.
Обнаженное – выглядит доступным. Целомудренно прикрытое – будит воображение…
Он решил оставить всё как есть. Ему было нужно напоминание о том, что его поступок, которым все так восторгались, был жестом отчаяния, но не героизма. Ему не хотелось забывать, насколько близко он оказался от смерти.
Это неправда,когда человек говорит "мне не больно",испытывая удары судьбы.Больно,и еще как!
Я хочу встретить такого мужчину, который, когда узнаешь его получше, будет таким же, каким кажется, когда вы только познакомились.
Я хочу встретить такого мужчину, который звонит, если пообещал позвонить и приходит домой, если обещал, что придет.
Я хочу встретить такого мужчину, которого устраивает то, какой он есть.
Я хочу встретить такого мужчину, который хочет встретить такую женщину, как я.
Нам нравится хотеть — настолько, что иногда мы не способны отделить ощущение влечения от ощущения симпатии.
В этом мире нет и двух человек, которые видели бы Одинаково. Наверное, это и есть самое поразительное. У каждого, мужчина то или женщина, свой взгляд на мир, и все, что не попадает в его поле зрения, становится невидимым. Богачи не замечают бедняков. Счастливые не видят тех, кому плохо.
Когда речь заходит о тортах, люди теряют всякий стыд. Прекрасная картина.
Самое важное — поддерживать между злом и добром постоянное равновесие. Как только одно перевешивает другое, удержать моральные границы реальности становится очень сложно. Да, именно так: равновесие — благо само по себе.
Муж не мыло, не сотрется.
— Грязный, подлый выскочка! — проревел Осгуд, глядя в упор на Пратта.
— Чванливое ничтожество! — не остался в долгу Пратт.
По-моему, оба были где-то недалеко от истины.
Проедать доходы все же лучше, чем их пропивать.
Такое имя больше подошло бы стильной девушке, а не такой пигалице, как я.
Мамский телеграф – лучший способ системного информирования.
— Не токмо шведы, но и другие отдаленные народы. Всегда они имели ревность и ненависть к народу российскому, желая содержать его в древнем неискусстве, особливо в воинских и морских делах…
- Такова уж стариковская доля, - сказал Библиотекарь, - тревожиться за молодых. А удел молодых - презирать стариковские тревоги.
– Вопрос школьного учителя литературы. Мои старшеклассники категорически не признают в Иешуа и Мастере главных героев. Почему?
– Совершенно правы ваши старшеклассники. Главные герои книги – это Понтий Пилат и Воланд. А Мастер и Иешуа – это те цели, те объекты, на которые им пытается указать Булгаков: храни Художника и защити святого.
Олечка, не ходи на инженера, ходи на доктора, - заговорила Женя, подсовывая Ольге настольное зеркало. - Ну, погляди: какой из тебя инженер? Инженер должен быть -- вот... вот... и вот... (Она сделала три энергичные гримасы.) А у тебя - вот... вот... и
вот... - Тут Женя повела глазами, приподняла брови и очень неясно улыбнулась.
Быть хозяином своих мыслей – это все равно, что быть хозяином своего тела и выходить из него, когда тебе нужно. Просто покидаешь свою клеть, отрицаешь свою физическую оболочку, когда уже совсем невмоготу, сбрасываешь ее, точно оковы, - и запускаешь логику в свободный полет. И позволяешь этой логике жить своей жизнью. Вот главный принцип любой медитации.