- Ятуркенженсирхив! <...> Ты читаешь мои мысли, как книгу, старый предатель. Скажи им!
- Я вовсе не предатель, - с достоинством произнес бывший шпион, которого носят с собой. - Я просто перешел на сторону сильных и справедливых.
Больше всего рискуют выжившие.
В настоящую минуту он в камере вашего осужденного. Когда-то на галерах этот юноша был для него тем же, чем Люсьен в Париже... его любимцем!" В сочетании с тем, что известно о этом юноше...
" - О господин начальник, вот душа, которую надобно спасти!.. - вскричал Жак Коллен.
Святотатец сложил руки с горячностью отчаявшегося любовника, а внимательно следивший за ним начальник тюрьмы принял это за религиозное рвение.
В жизни невозможно все наладить раз и навсегда. Таковы правила игры
Соглашаться всегда проще. Гораздо проще, потому что иначе пришлось бы постоянно спорить.
Русские вообще любят космос. Это их фетиш.
-Университет... - пробормотал он себе под нос. - Звучит как мечта, а на вкус как пепел.
Жить, занимаясь исследованиями по теоретической физике, – это было чудесно. Я счастлив, если мне удалось что-то добавить к нашему пониманию Вселенной.
- Постарайся запомнить: ты служишь папе!– Мне бы хотелось думать, что я служу Богу, – спокойно сказал Паломбара.
Я забираюсь на кресло и усаживаюсь верхом на Рида.
– Я знаю, ты хочешь меня. Я знаю, что ты умрешь за то, чтобы я снова опустилась перед тобой на колени. – Впиваясь ногтями ему в волосы, я дергаю его голову к себе, чтобы он мог видеть мои глаза. – Но скорее ад замерзнет, чем я снова это сделаю. Я не притронусь к тебе, даже если ты заплатишь мне. Я больше никогда не коснусь тебя, даже если ты будешь умолять. Даже если ты поклянешься, что любишь меня больше жизни, больше всего на свете. Да я лучше пересплю с твоим отцом, чем с тобой.
Я отталкиваю его и слезаю.
– А знаешь что? Наверное, сделаю это прямо сейчас. Помнится, Истон говорил, что ему нравятся молоденькие девушки.
Я неспешно направляюсь к двери с уверенностью, которой на самом деле не чувствую. Рид дергается в кресле, но мои незамысловатые узлы надежно удерживают его на месте.
– Вернись и развяжи меня, – рычит он.
– Не-а. Тебе придется справляться самому. – Я подхожу к двери и опускаю ладонь на ручку. Обернувшись, упираюсь рукой в бедро и язвительно говорю, – Если ты лучше Истона, то твой отец, судя по всему, должен быть просто неотразимым.
– Элла, вернись, черт тебя подери!
– Нет. – Улыбнувшись ему, я ухожу.
Если суммировать, дети должны научиться справляться с негативным опытом, с трудностями, разочарованиями, утратами. Чтобы не быть раздавленными жизнью, требуется внутренняя устойчивость к стрессу.
«Мы не будем счастливы, думала она, пока не перестанем нуждаться в ком бы то ни было. Пока не заживем своей собственной жизнью, принадлежащей только нам и никому другому. Пока не станем свободными.»
Истории как тропинки, оставленные богами. Они позволяют перемещаться во времени и пространстве, соединяя нас со вселенной, с людьми и существами, которых мы не видим, но чувствуем, что они есть.
Если, допустим, твой камердинер, человек в обычной жизни аккуратный, является грязный, в обнимку с кудрявой с перстами пурпурными Эос, а это богиня зари, чтоб ты знал, а не леди, и если он проникнут духом революции…
— То есть-с?
— То есть от него идет дух, как от персонажа русской пьесы.
— Наверно, вы подразумеваете нечто в духе пьесы Горького «На дне»-с?
— Да к тому времени, как ты обрел дух, и на дне-то ничего не было. Ведь речь идет о субъекте, который явился ко мне в таком виде, будто кошка, подчиняясь иррациональному зову джунглей, подобрала его на заброшенной помойке и, по дороге определив его ценность, брезгливо оставила возле калитки
...она кричала, вращая глазами, что не прочесть «Госпожу Бовари» Флобера не-воз-мож-но? –
– Мамо, вона ж всегда мамо! Может и приласкати, а может и рушником по заду. Як я можу ридну маменьку видьмой назвати? Ни як! Може, оно так и було, шо греха таить, однако же…
– Что?
– Ну як же вы не бачите?! Мамо и видьма – то ж не в пропорции!
В карете прошлого - никуда не уедешь...
Ум без работы, как механизм, покрывается «ржавчиной» и становится неповоротливым.
- Какие сомнения? - спросил Билли в спину Джесс. - Какие у нее были сомнения? С чего бы кто-то стал сомневаться во мне?
- Думаю, ты сам ответил на свой вопрос, - сказала Ван Ыок. Она склонила голову набок, словно обдумывая, как лучше объяснить ему. - В тебе есть что-то от высокомерного придурка...
Здравый рассудок переоценивают. Я бы предпочёл иметь ясный рассудок, а не здравый.
Если изучаешь всех, не узнАешь никого.
Люди редко прощают, когда их секреты оказываются услышанными - пусть даже и случайно.
Если бы на твоем месте была я, я бы не хотела, чтобы ты был несчастен…
Насреддина постоянно просили о напутствии новобрачным. И вот однажды ученики спросили его, почему он сам не женится. «А, я решил жениться, лишь когда найду идеальную женщину, – пояснил он. – Много лет я искал, встречался со многими женщинами – добрыми, красивыми, умными. Но ни одна из них не была безупречной. У каждой имелся какой-нибудь мелкий изъян. И вот однажды, – продолжал Насреддин, – я увидел ее. Понял мгновенно. Ни единого вопроса не мелькнуло у меня в голове. Безупречна во всех отношениях. Разумеется, я познакомился с ней и обнаружил, что она, несомненно, сокровище без всяких недостатков». «Так почему ж вы не женились на ней?» – поинтересовались ученики. Насреддин вздохнул. «Возникла одна трудность». – «Вы обнаружили изъян?» Насреддин покачал головой. «Нет. Все просто – она искала безупречного мужчину».
Наименее безобидна та ситуация, когда люди многозначительно говорят, например, что избегают продуктов с глютеном, а потом вынуждены признаться в том, что понятия не имеют, что такое глютен.