Настоящие друзья должны принимать тебя таким, какой ты есть. И со всеми твоими дырами.
Он так счастлив, что не может думать. Он только чувствует.
Про жизнь я понял только одно: надо её терпеть, не задавая лишних вопросов, в тоску, которая в результате генерируется, использовать как топливо для писательства.
Было, Кудыка, время, когда вся земля, что на трех китах, пребывала единой страной, великой и могучей. И солнышко в небе тоже было одно на всех. А ночью запускали месяц… Говоря проще – луну… – Розмысл приостановился и поглядел на Кудыку в ожидании вопроса.
– Зачем, Завид Хотеныч?..
– Перво-наперво чтобы и ночью было посветлее. Греть месяц – не грел, а вот светить – светил. А опричь того дни он показывал. Скажем, тоненькая луна, лучковая, а рожки держит влево – стало быть, самое начало месяца. На другую ночь она уже потолще… Ну и так далее.
– Да как же это они так делали, Завид Хотеныч?.. – вылупив глаза, потрясенно молвил Кудыка.
Розмысл усмехнулся уголком длинного рта.
– Это что! – сказал он с горечью. – Они ведь еще и погоду на завтра им обозначали! Скажем, запустили месяц вниз рогами – значит, собираются калить солнышко пожарче, а вверх рогами – стало быть, наоборот, одевайся потеплее… Или так: рога вверх, но нижний крутой, а верхний отлогий – почитай, вся первая половина месяца холодной намечена… Много, много было отличий. Крутые рога, пологие… Яркая луна, тусклая… А как делали?.. Никто не знает, Кудыка. Тайна сия утеряна.
Дьяр красовался в дико откровенных стрингах, представляющих собой ярко-алый мешочек на завязочках. Каюсь, надевала-таки не я, надевал Наска, потому что иначе правый тень шипел и ругался, но выбирала из вороха эротического белья именно я. Самые-самые развратные выбрала. И татушки разной степени яркости клеила на него также я, потому что в тот эпический момент Наска просто беспардонно ржал, не в силах остановиться. Результатом наших трудов праведных и не очень был Дьяр, в классных стрингах и разукрашенный татушками с симпатяшными животными, цветочками, единорогами, бабочками и всем, на что моей фантазии хватило.
Меня вдруг пронзило ощущением, что это всё уже было. Причем настолько явно, что, когда я обернулся вокруг с узнаванием, даже под ложечкой потянуло. Конфабуляция - всплыло в памяти название эффекта ложных воспоминаний.
— А ну-ка «Отче Наш…», — священник начал читать молитву, а я стояла и слушала ничего не понимая.
— Остановитесь. Стоп! Хватит! Вы вс… Но договорить мне не дали, в толпе кто-то закричал:
— Дьявольское отродие, она не может выносить молитву! Смотри как ломает! И пар, пар от неё идёт! Смотри- дымится.
— Точно, смотри, огонь загорается, сейчас от слова Божьего сгорит нечистая…
. — Где дым? Какой огонь? — ничего не понимая я обернулась вокруг себя несколько раз, но ничего так и не увидела.
— Эвона как ее закрутила молитва-то, — глубокомысленно изрёк кто-то из толпы.
— Лорд Волан-де-Морт ждет!
Очень медленно, опираясь на дрожащие руки, человек приподнял плечи и голову. Его худое лицо было залито кровью, искажено страданием, но на нем застыло выражение непокорства...
— Тебе придется убить меня, — прошептал Сириус.
— Рано или поздно — разумеется, — произнес холодный голос. — Но сначала ты дашь мне его, Блэк... Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? Подумай еще... у нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика...
Женщина - не женщина, а бабища - из Отто получилась такая, что я бы без единого сомнения доверила такой дуэнье своего ребенка. Или двух.
Выглядела она так, словно некие боги задумали создать безупречное тело, а потом слишком устали, чтобы вложить в него достойную душу.
— Идиотка, — мрачно сообщил муж, раздвинув ветки над головой.
«И тебе не хворать», — ответила про себя Марина.
— Какого шортаса ты оказалась в Нечистом лесу?! Шею захотела свернуть?!
— Почему нет, — была бы возможность, Марина обязательно пожала бы плечами, но не в таком положении, — может, тогда домой вернусь.
-Всё будет хорошо,-шепнул мальчишка,тем не менее хватаясь за сердце и вжимая голову в плечи.Если он хотел меня успокоить-получилось очень плохо.
Каждый из нас с малых лет вцепляется в какую-нибудь частичку своего Я, которая им выбрана, выучена, получила признание окружающих, и вот мы холим ее, лелеем, совершенствуем, души в ней не чаем; так что каждый из нас - частица, притязающая на полноту, жалкий обрубок, выдающий себя за целое.
Его сильные руки обхватывают ее и вытаскивают наружу. Они стирают слезы с ее щек, гладят, успокаивают. А его горячие губы согревают ее губы.
Они снова вместе.
Она снова жива.
Мир - прекрасен.
А некоторые идиоты совершенно зря оскверняют его своим присутствием.
Так называемое становление человеческого характера для своего завершения, несомненно, требует объективных условий, но если нет внутренних условий, то все объективные насмарку.
Восставший может уйти в бездну, а опустившийся в бездну может вновь восстать. Воплощение вселенской мерзости спит в глубине, ожидая своего часа, а смрад гниения расползается над гибнущими городами людей. Настанет время – но я не должен и не могу думать об этом! Молю об одном – коль мне не суждено будет пережить эту рукопись, пусть мои душеприказчики не совершат безрассудства и не дадут другим людям ее прочесть.
«Не уверен — не засовывай, не спустил — не вынимай!» — гласит старое правило, предостерегающее как от ошибочной установки трубки в пищевод вместо трахеи, так и от поспешного извлечения ее без спуска воздуха в фиксирующей манжете.
– Как ты думаешь, он способен нарушить слово?
– Почему бы нет? – вскинулась девушка.
– А клятву, данную себе на пороге смерти? Когда душа пуста, когда сердце сгорело дотла, когда тело рвётся пополам, не хочется жить, а единственное твоё желание – это покой, в котором больше нет этой боли? И в котором тебя уже не терзают воспоминания? Думаешь, так просто пережить Эиталле? Думаешь, он легко перенёс потерю любимой? Полагаешь, он мог бы лгать, видя перед собой её окровавленное тело и понимая, что это по его вине она так жутко погибала? Мог бы не исполнить данную на ЕЁ крови клятву?!
Все хорошее надо делать втихаря от очень умных и особенно от очень хороших людей
...холодный рассудок щедрому сердцу не указ.
Обольщение - наша суть. Соблазнение - вторая натура. А постель - это поле боя, на котором мы раз за разом должны безоговорочно побеждать.
Человеческая мысль — величайшая сила, или, как это там, Качинский, сказано у Аррениуса?..
«Самый великий источник энергии это — человеческая мысль… Электромагнитные колебания, которые возникают в клеточках человеческого мозга, — это величайшая сила, которая владеет миром».
— Видите, какое могучее оружие заключено в нашем мозгу! — сказал Дугов.
Я очень нуждаюсь в нежном прикосновении женских рук и женских губ.
Экзамены для меня – как эшафот для бессмертного. Убить не убьет, но по шее бьет больно.