- Фруктовое?! - вопль удивления, должно быть разбудил всю береговую линию. - Есть фруктовое пиво?! А почему мы пьём это? Безо всего.
- Потому что это - самое вкусное, а всё остальное пидорское.
- Может, дамское?
- Пидорское. Дамское - вино.
- Какие сложные градации в алкомире, - буркнула под нос Сонька.
Моя родина - здесь. Какая есть - вся моя!
...самокритика – вещь хорошая, после неё другому сказать нечего.
И запомни: никогда ничего не добьешься, пока не научишься определять, что для тебя в данный момент самое главное.
Бороться с чем-то — значит возвышать это.
Они здесь говорят «все дороги ведут в Мишнор». Точнее, если даже вы повернетесь спиной к Мишнору и двинетесь из него, вы все равно будете на Мишнорской дороге. Бороться с вульгарностью — то же самое, что самому быть вульгарным. Вы должны идти в какую-то другую сторону, вы должны иметь другую цель; лишь в этом случае вы пойдете по другой дороге.
Майлс поступил, как обыкновенно поступают мужчины и, по всей вероятности, будут поступать до скончания веков: держал неподвижно иголку и старался вдеть нитку в ушко, тогда как женщины поступают как раз наоборот.
Гений места никогда не имеет места быть.
У народов существует идиотская привычка приписывать королям свои собственные подвиги.
Когда присутствие в озабочении вводит что-то в свою близость, то это означает не фиксацию чего-то в пространственном пункте, имеющем минимальную дистанцию от какой-то точки тела. Вблизи значит: в круге ближайше усмотренного подручного.
Я был злым. Я грешил. Я лгал. Я нарушал слово. В сердце моем гнездился порок. Я был заодно с теми, кто творил дурные дела. Я лицемерил. Я был жесток! Я замышлял убийство. А ради чего? Ради пустой, несбыточной мечты.
Карты - не просто линии и цветные пятна, а места и возможности.
Лучше красивая игра, а не победа любой ценой.
И кратко мне ответила она: - "Лишь одного всегда страшиться надо - Вредить другим. Я так сотворена, Что без вреда парю над бездной Ада"
если не знaешь, что скaзaть, лучше помолчи и посмотри по сторонaм.
— А вас, вас я обвиняю в том, что вы не выполнили свой человеческий долг. Перед лицом этого мертвеца я обвиняю вас в том, что вы позволили любви пройти мимо, пренебрегли прямой обязанностью каждого живого существа быть счастливым, избрали путь уверток и смирились. Вы заслуживаете смертного приговора; приговариваю вас к одиночеству.
Выборка дает нам оценки чего-либо, и почти всегда они отличаются от истинного значения, сильно или не очень. Это называется погрешностью. Воспринимайте ее как цену, которую вы платите, чтобы не выслушивать каждого человека в группе или чтобы не изучать каждый отдельный камень на Луне.
Занятным мне показалось разве что его разъяснение, каким образом будущим властям удается скрывать от публики все эти космические тайны.
- Вот это как раз просто, - ответил он. - Для этого не надо их скрывать.
- То есть как?
- А так. Надо устроить, чтобы про внеземных обитателей и летающие тарелки каждый день писала вся помойная пресса. И все время появлялись новые жуткие подробности и фотографии. На фоне такого хамуфляжа любая утечка секретных сведений будет незаметна. Люди перестанут в подобное верить... Вернее, перестанут про это думать - у них на мозгах натрется что-то вроде мозоли.
- Что ты видишь, когда смотришь в ночное небо? - А что я могу там увидеть, булочку с маком? Звёзды, конечно.
—Хозяйства-то у вас нет, но я все равно рассчитываю на то, что это было больно,— отметил он, услышав ее стон. Как только он убрал колени с ее запястий, девушка змеей выскользнула из-под него, вскочила и изо всех сил врезала ему в пах.
—Хозяйство у тебя есть, так что я рассчитываю на то, что это очень больно,— злобно рассмеялась она.
Но большие не слушают, что говорят те, кто поменьше.
Тратить время, чтобы понять, насколько вы хороши, или прилагать сознательные усилия, пытаясь стать довольным собой, не только малоэффективно, но и может быть плохим знаком. Это маркер других проблем — в частности, того, что ваше чувство собственного достоинства непрочно и зависимо. В этом парадокс самооценки: если она нужна, у вас ее нет, а если она у вас есть, она не нужна.
Не зная, что сказать, Лялька просто дала Бобке по шее, спросив при этом, видал ли он миндал.
Манеры - это всего лишь формальность. Но если мы о них забываем, Мы тут же все теряем. Без них мы звери.
Может быть, это просто игра света и тени, но я съел омара почти целиком и только в самом конце заметил, что у него бьется сердце.
— Поцелуй меня. — шепчет глядя в глаза. Я не реагирую. — Хочешь, чтобы я умолял тебя, Таня? Окей, умоляю. Поцелуй меня, бл*дь, пожалуйста!