Не издевайтесь над дураками; их безумие длится дольше нашего... Вот и вся разница
Любой дурак может получить диплом - были бы деньги.
Любовь слишком ненадежна, на ней нельзя построить брак – каждая юная леди знает об этом.
Идти мимо родового дома поэта Данте Алигьери и каменной церкви Бадиа для Микеланджело было все равно что идти по музейной галерее, ибо тосканцы смотрят на камень с такой же нежностью, с какой любовник смотрит на свою возлюбленную.
Агрессивный феминизм, проявляющий насилие, может быть чем угодно, но он никогда никого не убил. В отличие от мачизма, который, не довольствуясь господством, убивал каждый день. А как еще назвать семейное насилие, неравенство законов в некоторых странах, осуждающих женщину, когда виновен мужчина, семейную месть во имя так называемой чести, уличные нападения или чисто женоненавистнические убийства, когда женщин убивают только за то, что они женщины.
Голос у него всегда озадаченный, когда он разговаривает со мной. Словно отец постоянно удивляется, как у него мог получиться такой странный, не понятный ему сын. Яблоня, недоуменно взирающая на валяющийся под ней артишок.
Морская пена безжалостна к памяти. Кто вспомнит об утонувших? Никто. Кто вспомнит о вернувшемся на берег герое? Целое человечество!
...в непростой для любой женщины период – в состоянии развода. Каким бы странным, нелепым, непродолжительным или мучительным ни был брак, развод всегда дается тяжело именно женщине. Подспудно, на уровне инстинктов, она винит себя за провал, несданный экзамен по предмету «Этика и психология семейной жизни», который был введен, но не прижился в обязательной школьной программе.
Война же высушивала любые слезы, она замораживала сердце и лишала воли. Она хуже страха, от нее можно только убежать, а тому, кому это не удалось, предстояло погибнуть.
Человеком он оказался понимающим, к нуждам народа в моем лице отнесся благосклонно, особенно подкрепленным портретами мертвых царей. Неистребима тяга простого народа к этому виду искусства. Сказку, старательно сочиненную мной, слушать даже не стал, сразу назвав сумму, чем заслужил мою искреннюю признательность.
А звучит-то как противно – «попытать счастья в Голливуде»! Хуже, чем «активный серийный убийца» или «редкая неизлечимая болезнь».
"Чтение - это великий труд, - перевела дух Лара, - требующий хорошей физической подготовки!"
любовь из корысти всегда делает людей несчастными
Но так рассуждало только первое бетризованное поколение, а потом, естественно, наступило забвение и безразличие; дети, узнавая о романтической эпохе астронавтики, поражались ей, быть может даже чуточку боялись своих непонятных предков, столь же чуждых и загадочных, как их прадеды, запутавшиеся в грабительских войнах и походах за золотом. Именно это безразличие изумляло меня больше всего, потому что оно было хуже безоговорочного осуждения. То, ради чего мы готовы были отдать жизнь, теперь окружено молчанием, похоронено и предано забвению.
Если люди тебя любят, им всегда хочется знать…
В любой непонятной ситуации ругай оказавшегося поблизости мужчину, как говаривала Дара.
Вы же поразите нас своими бриллиантами в очередной раз? «Вообще-то я хотела поразить вас своим отъездом».
Только дураки склонны к бесконечному прощению
Камни заговорят, - эхом разнесся по руинам гортанный голос. - Ничто не уничтожено окончательно. Если копнуть достаточно глубоко, обнаружатся истоки тысячелетней каирской истерии. Город подобен разуму. Причины его гибели можно обнаружить в словах и образах минувшего, в обломках колонн и в полустертых надписях. Если копнуть, обнаружатся дороги, которые поворачивают обратно, сходясь сами с собой, каменные василиски и горгоны и, повсюду, арабески - кристаллический лепной лиственный орнамент, органическая жизнь, обернувшаяся смертью, - ядоносным сумахом увивающие здания. Гибель и ее причины здесь сосуществуют.
Получившийся бульон аккуратно процедить и добавить в него для загустения свежие сопли водяного.
Чем больше в нашей жизни воспоминаний, тем медленнее течет время.
Если женщина у тебя в квартире, значит, она точно хочет секса. И если ты не дашь ей его, она разочаруется в тебе, как в мужчине.
Ах, этот чай, он всегда творит чудеса. В нем есть ответ на все твои вопросы. Ты хочешь поделиться тайной – и наливаешь чашку чая, тебя уволили – ты наливаешь чашку чая, твой муж говорит, что у пего опухоль мозга, – и ты снова наливаешь чашку чая…
Филибер всегда пил за завтраком шоколад, и самым большим удовольствием для него было выключить газ в последнее мгновение, не дав молоку убежать. Это была его ежедневная маленькая победа, а вовсе не ритуал и не мания. Подвиг, невидимый миру триумф. Молоко оседало, и день мог начинаться: он владел ситуацией.
Порой голос одного-единственного человека, говорящего правду, куда большая сила, чем целые флоты и армии.