"Сказки - это одна сплошная неправда, если разобраться. А мне не нравится, когда мне лгут."©
“She’s come to murder whatever’s left of our culture!” cries Balakilya.
“She’s here to force us to bow to the whip of Saypur!” shouts another man.
“Oh, for the love of…” Mulaghesh walks to the railing. “You want to know why I’m here? Here of all places on this damned world?”
“Tell us!” shouts one of the men below. “Tell us!”
“Fine!” snarls Mulaghesh. “I’m on vacation, you dumb sons of bitches!”
Мир, ожидавший его на этом пути, был широк, был огромен — но для Крысы в нём не находилось ни единого свободного местечка.
- Буду лечить, как положено по сказкам, мухоморами, - хихикнула Сэльви. - Нашептывать - и отдавать магам на съедение, чтоб на них болезни перешли... Ты нас издали узнаешь. Нежно-зеленая выздоравливающая невеста, синие, в лиловых прожилочках, маги и я, на коне и с метлой. Побежали, чего время терять? Там моя будущая нанимательница и ее свита еще не знают своего счастья!
Даже если он хотел сказать, что Шеллар, уже будучи призраком, отравил его во время беседы, хитрым образом сговорившись с комарами, я не склонен объявлять это невозможным.
К двадцати годам у меня накопилось порядком философских заключений такого рода. Я погружался в раздумья и мог просидеть так отрешенно часов шесть. Это и есть для меня «учиться». А то, чему учат в школе, – это вроде погони за отметками.
Иногда я пробовал заговорить об этом с приятелями, но разговора не получалось. Подойдешь к кому-нибудь потолковее и слышишь восторженный ответ: « Ну ты даешь! Надо же до чего додумался! Это круто!» И все. Людей, с которыми можно вволю наговориться о самом интересном, мне что-то не попадалось.
Люди, как правило, не любят сложностей. Они бы предпочли видеть мир простым. Например, ребенка похищают и привозят в Волшебную Страну, ребенок эту страну спасает, и все начинают жить-поживать и добра наживать. Или: ребенок ходит в школу, подрастает, выходит замуж, заводит детей, те тоже заводят детей, и каждый год на Рождество пекут один и тот же торт, и снова все довольны и счастливы. Возьми решето размером с море, просей через него полмира – все равно не найдешь и пары человек, которые предпочли бы сложный мир простому.
Вообще красота шаблонна, она невыразительна, человечество создало эталон, шаблон красоты, как создало эталон измерения веса или длины.
Самообладание - тоже своего рода капитал.
Ненавидят ведь не из-за чужой дурноты, а из-за своей пустоты куда чаще...
Люди так мало значения придают улыбкам и добрым словам, хотя ими поддержать и приободрить порой очень просто.
«Женишься на женщине — женишься на ееработе», — говорит папа.
«Это не я на ней женился, а ты, — напомнаю. — Почему же страдать приходится мне?»
«Но ведь хуже будет, если ее уволят, верно? —говорит он. — Тогда мы застрянем здесь навсегда».
Обычно меня это быстро выводит из хандры.
Говорят, что у мужчин сердце из железа, а у женщин — из воды.
Любовник бывает верен до тех пор, когда не видит еще никакой благосклонности, от любимой им особы.
– Справедливость – это то, что я чувствую сердцем.
– Твое сердце, его сердце, их сердца – они все такие разные. Получается, что у каждого своя справедливость, пока нет общего закона.
Америка, любовь моя, ты — солнечный свет, проникающий сквозь листву. Ты — смех, который рассеивает печаль. Ты — дуновение ветерка в палящий зной. Ты — островок ясности в море смятения.
Ты — не весь мир, но ты — все, что есть в мире хорошего. Без тебя я продолжил бы существовать, но и только.
Ты сказала, что для того, чтобы поступить правильно, один из нас должен сделать решительный шаг. Думаю, я нашел ту пропасть, которую необходимо преодолеть, и надеюсь, что ты ждешь меня на другой стороне.
Я люблю тебя, Америка.
Твой навсегда, Максон
Свобода есть разрушение плюс движение.
Мы сами выстраиваем реальность вокруг себя, и в этой данности нет ничего мистического.
Память отличная, исполнительность хромает».
Вообще чем больше Владимир на всё это смотрел, тем больше наука напоминала ему армию. Впрочем, тут налицо профдеформация: ему вообще всё напоминало армию, куда не сунься. Но наука таки особенно. Было ли дело в тонком пересечении частных и государственных интересов, строгой иерархии, секретности или приказах в стиле “копать отсюда и до обеда”, сложно сказать. А может, самой важной ассоциацией была постоянная игра в высшее благо, ради которого допустимо идти на жертвы?
- А расаяны без панчакармы, увы, не бывает! Всё это гораздо сложнее, чем вам описали. Вспомните тантру...
Он смотрел на нее с непонятно откуда взявшимся неприкрытым вожделением, хотя всего мгновение назад они вполне дружески играли в карты. Теперь же его взгляд свидетельствовал о том, что он хочет раздеть Рейн донага и взять прямо здесь, на ковре перед камином. Еще ни один мужчина не смотрел на нее с таким жаром.
— Сделай это снова, — сказал он, радостно подпрыгивая.
— Сделать что?
— Засмейся.
— Заключим сделку. Если ты сможешь ударить меня, я засмеюсь.
— Ты такая странная.
в любой, даже в самой плохой ситуации, ищи хорошее
Когда смерть близко, милая, к жизни относиться по-другому.