Многие убийства, по сути, представляют собой жалкие низменные преступления, на которые людей толкают невежество и отчаяние.
– Судя по ее словам, в Крепости зарождается демократия.
– Что зарождается?
Джедао вздохнул:
– Невразумительная экспериментальная форма правления, при которой граждане выбирают своих правителей и политику, голосуя за них.
Черис попыталась вообразить себе что-то в этом духе – и не смогла. Разве можно таким образом сформировать стабильный режим?
Если человечество когда-нибудь попытаться колонизировать звёздные острова, мы должны будем собрать команды из детей и самых юных поставить у руля.
The aim is not to answer questions, it’s to get out, to get out of it.
Мы сможем более эффективно общаться и принимать решения, если отвлечемся от того, уверены ли мы в наших убеждениях, и сосредоточимся на том, насколько мы в них уверены.
Когда мы сообщаем свое мнение (другому человеку или самим себе во внутреннем диалоге при принятии решений), мы редко проверяем его качество.
А ведь это возможно. Например, уверенность в точности наших убеждений можно оценить в баллах от нуля до десяти. Нуль означает уверенность в том, что убеждение неверно, десять — что оно истинно. Баллы можно представить и как проценты. Если вы в чем-то убеждены на тройку — значит, относительный уровень вашей уверенности 30 %. Девять означает, что вы уверены на 90 %.
Мне и дальний конец гостиной напоминает чужую страну, где другие порядки, другие марки, паспорта и валюта. Мне неинтересно путешествовать. В голове я обошёл весь мир, я повсюду. Я редко бываю там, где нахожусь физически, так что мне не надо двигаться с места.
Наши прошедшие времена гораздо длиннее настоящих.
- Что такое любовь? - повторил Мельмот, - ты это хочешь знать? - Ты сомневаешься в том, что я тебя люблю, - продолжала Исидора, - так скажи же мне сам, что такое любовь. - Ты задала мне задачу, - сказал Мельмот с невеселой усмешкой, которая столь сродни чувствам моим и образу мыслей, что, разумеется, я решу ее так, как никто другой. Любить, прелестная Исидора, означает жить в мире, который создает себе твое сердце и чьи формы и краски столь же ярки, сколь и иллюзорны и далеки от жизни. Для тех, кто любит, не существует ни дня, ни ночи, ни лета, ни зимы, ни общества, ни одиночества. В их упоительной, но призрачной жизни есть только два периода, которые в сердечном календаре обозначаются двумя словами: _свидание_ и _разлука_. Это заменяет все различия, существующие в природе и обществе. В мире для них существует только один человек, и человек этот является для них одновременно и целым миром и его единственным обитателем. Они могут дышать только одним воздухом, тем, который напоен его присутствием, и свет его очей - то единственное солнце, в лучах которого они нежатся и которое озаряет их жизнь. - Тогда, значит, я люблю, - подумала Исидора. - Любить, - продолжал Мельмот, - означает жить в вечном противоречии: чувствовать, что разлука с любимым непереносима, и вместе с тем быть обреченным на то, что присутствие его становится едва ли не столь же мучительным. Когда его нет, тобой овладевают тысячи мыслей, и ты мечтаешь о том, как радостно будет встретить его и все ему рассказать, но встреча эта приходит - и ты вдруг ощущаешь неимоверную и необъяснимую робость и бываешь не в состоянии ничего выразить словами. Красноречие, которое приходит к тому, кто расстается с любимым существом, обертывается при появлении его немотой; ты ждешь часа его возвращения, зари некоей новой жизни, а когда час этот настает, ты чувствуешь, как все те силы, которые он должен был в тебе пробудить, вдруг замирают. Ты становишься той статуей, которая встречает восход солнца, но не откликается на него звуками музыки ; ты ждешь его светлого взгляда, как путник в пустыне ждет первых лучей восходящего солнца; когда же оно изливает свои лучи на пробудившийся мир, то он слабеет от непереносимой силы этого слепящего света и уже, кажется, хочет, чтобы поскорее наступила ночь. Вот что такое любовь!
Положение в обществе еще никому не приносило счастья.
«Прости – пустое слово», как говорила мама.
«Что, если боги, которым ты поклоняешься, вовсе не боги?»
У каждого своя судьба.
общество - это устройство для уничтожения любви
Там я увидела дерево, чей ствол был шириной с десять деревьев.Или двенадцать. А
может, и двадцать. Оно было размером с небольшой дом, с массивными узловатыми
корнями, напоминавшими львиные лапы, раскинувшиеся по земле. Ствол покрывали
толстые вертикальные полосы красной коры, словно куски бархата. Высоко надо мной,
на середине ствола, туман лизал ветви. Большую часть дерева составлял один ствол, и
только в самой вышине, где-то в небе, кустилась крона.
Это не тебя я замуровываю. Как здорово катать камни. Оказывается, я сильнее, чем думал. Как-то раз я взобрался на вершину горы, и там у самого края лежал огромный древний валун, я толкнул его руками и почувствовал, что камень шевельнулся, едва заметно... В тот раз я не решился. Но много времени спустя я вернулся на то место, меня распирала радость или гнев, не помню.
Чувство боли, что бы мы о нем ни думали, это не какая-то объективная вещь, а лишь наше собственное субъективное переживание.
Характер внешних воздействий не влияет напрямую на то, как мы ощущаем боль. одному человеку можно сломать ногу, а он лишь выругается, другой же будет сутки страдать из-за незначительной царапины.
Задумываться, сколько вещей иметь, какие вещи выбрасывать, означает задумываться о своей жизни. И способов это делать есть бесчисленное множество. Человек должен организовывать свой быт так, чтобы ему было легко и комфортно. Не должно быть никакого принуждения или попыток делать невозможное.
«Молодой человек, — обратился он сам к себе, — вы хоть отдаете себе отчет, что вы только что сказали?
- У меня был , который говорил, что проблемы похожи на тараканов - зажги свет, и они так и прыснут в разные стороны. - Он говорил тем шутливым тоном, который использовал только для очень серьезных разговоров.
- Мудрым человеком был ваш друг, - отвечал я с той же вежливостью.
- Нет, - сказал Сеги. - Но добрым был. Счастья тебе в новом году, Оскар.
Хочешь, чтобы он остался старым девом?
Sometimes, he says, we don’t know why people do what they do. But we can only do our best, the best we can do, in response, and try to be as good-humoured as possible while we do it.
Моя работа научила меня, что порой куда страшнее призраков оказываются живые люди.
Несчастные должны страдать в одиночку и молча, это одно из преимуществ человека – наслаждаться своими горестями, не примешивая к ним чужие… а хуже всего, когда тебе выражают сочувствие совсем некстати и не по тому поводу, да ещё те, кто вовсе и не имеет права сочувствовать. (Фрейтаг)
— Господа, вы есть захвачены противником, — устало выдохнул я. — Сдавайтесь.
— А ты возьми меня, — выпрямился здоровенный детина в камуфляже.
Вот это медведь! В холке точно под два метра! Только растительности не хватает. Но ухоженная бородка все же присутствовала.
— Ты есть доставить мне большой удовольствий!
Как говорится, большой шкаф громко падает. Что и подтвердил человек-медведь… Надо отдать ему должное, падал он несколько раз, очень громко, с хрустом веток, но каждый раз поднимался. Пока я не взмолился:
— Послушай, человек-медведь, ляг и не вставай! Чего тебе стоит? Я же просто боюсь тебя покалечить!
— Хрен с тобой, малолетка! — оперся на локоть он. — Твоя взяла. Требую почетных условий сдачи в плен и усиленный паек!
"Я люблю тебя. Я тебя люблю. Я мысленно посылаю эти слова из своих пальцев в его, вверх по руке прямо в сердце. Услышь меня. Я тебя люблю. Прости, что я тебя покидаю"