Жил-был Географ один,
Карту имел и глобус.
Но он детей не любил,
Тех, что не метили в вуз.
Он их чуханил всегда,
Ставил им двойки за все,
Был потому что глиста,
Старый, вонючий козел... Служкин хохотал так, что чуть не упал с лестницы...
Надеюсь, я достаточно сильно люблю свое несчастье, чтобы попытаться освоиться на его родине… Если нет, то на будущей семейной жизни можно смело ставить жирнейший крест и готовиться к скорому возвращению домой. Где меня насмерть заест мама. А заодно и бабушка.
В нашей семье все было строго: вышла замуж — назад уже не зайдешь. Просто не пустят.
«Она пришла вовсе не для того, чтобы погасить огонь, бедняжка хотела погреться. Но огонь, как и все теплое, гаснет, когда Морра садится на него. Теперь Морра снова разочаровалась в своих ожиданиях.»
Чем сильнее Мок напивался, тем трезвее мыслил.
И пусть его не видят и не слышат, не подозревают о нем, но он есть и его существование так или иначе должно сказываться на других, иначе он мертвец, тень, пустое место.
Безумие, как и зло, полностью захватывает разум тех, кто рискнул отдать себя ему во власть, и искажает реальность до такой степени, что она превращается в параноидальный бред.
– Корона, по-моему, мало на что годится. Просто сидит у кого-то на голове и все, совсем никчемная штука. А, ну еще она, правда, блестит.
– А вот еще новенькая страшилка, вы такую, наверное, даже не слышали! – Дочь оживилась и вывела Натку на громкую связь, чтобы мы все могли полноценно участвовать в беседе. – Внимание: вакцины от коронавируса содержат соли тяжелых металлов!
– Все? – уточнила Натка. – И наши, и заграничные? Их же с полдюжины разных видов, если я не ошибаюсь. Это сколько же тяжелых металлов засолить надо было! А они разве не редкие? Металлы, я имею в виду. Мы ведь множество фильмов видели, где спецслужбы с террористами в кровь бьются за горсточку плутония – им его для бомб не хватает, куда еще на вакцины тратить!
Мир не рушится лишь потому что кто-то не сумел чего-то добиться.
... я замуж только по любви. Мне банкир не банкир, а если бабник, то веры ему никакой. Семья — это святое, а с таким мужем одна морока.
— Мой дед говорил: «Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом, или хотя бы возведенную из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив». Мой дед говорил: «Не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником, — говорил мне дед. — Первый пройдет, и его как не бывало, но садовник будет жить не одно поколение».
Советскую интеллигенцию разрывает пополам: с одной стороны Сталин у них - коварнейший демон, при котором нельзя было даже шёпотом разговаривать, ему обо всём мгновенно доносили.А с другой стороны Сталин у них - полный дебил, который ни хера не знал и плюс ни хера не понимал.Это можно понять, когда речь идёт про советского интеллигента, который знает Мандельштама наизусть, но не умеет чисто вытирать жопу и мыть посуду.
Когда теряют все, остается либо потерять себя, либо начать находить... Всегда можно что-то найти.
Бейте в площади бунтов топот!
Выше, гордых голов гряда!
Мы разливом второго потопа
перемоем миров города.
Дней бык пег.
Медленна лет арба.
Наш бог бег.
Сердце наш барабан.
Красота нашего сегодня зависит от того, что будет завтра.
Вот чем плоха хорошая репутация всякие несчастные докучают просьбами, и требуется большая ловкость, чтобы прослыть сострадательным человеком, не входя в расходы. Чистое серебро доброты убыточная статья в расписании наших достоинств, тогда как французский металл хороших слов, которым я его заменяю, так же красив на вид и не облагается пошлиной.
Мужчины любопытны как дети, хоть и стремятся уверить женщин, что данная слабость исключительно нам принадлежит, но факт остается фактом - если мужчина рыба, то любопытство самый цепкий из крючков.
Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идёт и делает всё. Он плачет, он кусается, он душит врага и кости ломает у него! Кто любит!
Мы- те, кто всё время болтает о самоубийстве и в конце концов совершает его.
Все, казалось, жили так, словно мир вот-вот улучшится, словно плохие времена закончатся со дня на день, но по большей части эти надежды были несбыточными. Они продолжали тянуть лямку. Иногда случались просветы в тучах, но чаще погода была мрачной, и жизнь всегда катилась в одном направлении — к смерти. И однако все вели себя так, будто смерть — это величайшая неожиданность: бог ты мой, откуда она взялась? Да, может быть, только так и следовало к ней относиться. Может быть, в этом и состоял разумный подход: вести себя так, будто до твоего рождения ничего не было, а после твоей смерти все снова исчезнет, — так, словно вселенная построена на сознании отдельной личности. То была рабочая гипотеза. Полезная полуправда.
Двоих Рейневан знал, они были поляками. Если б не знал, то догадался бы: как все поляки за границей, в чужой стране они вели себя шумно, нагловато и демонстративно хамски. Что по их собственному мнению должно было подчеркивать статус и высокое общественное положение.
Летнюю зарю заключил я в объятья.
На челе дворцов ничто еще не шелохнулось. Вода была мертвой. Густые тени не покидали лесную дорогу. Я шел, пробуждая от сна живые и теплые вздохи; и драгоценные камни смотрели, и крылья бесшумно взлетали.
Первое, что приключилось - на тропинке, уже наполненной свежим и бледным мерцаньем, - это то, что какой-то цветок мне назвал свое имя.
Я улыбнулся белокурому водопаду, который за пихтами растрепал свои космы: на его серебристой вершине узнал я богиню.
– Ого! Твой стоматолог – виртуоз. Дашь адрес? Мне не для таких приколов, просто вдруг зубы заболят.
– Я вампир, ты что – не видишь?
Переносицу мужчины разрезала глубокая морщинка недовольства.
– Вижу, глаза есть. А еще недавно нашла в интернете фото девицы, нарастившей себе рожки на лбу, потому что она «демоница». И охота вам издеваться над своими телами? Не понимаю.
слепо верить и слепо не верить — две стороны одной глупости, где самое важное слово всё же “слепо”.
нельзя судить всех за поступки немногих.