Я — пушечное мясо Германии. Я сражаюсь за неё не потому что люблю её или верю в неё, а потому что боюсь.
-Ты договоришься,Вячеслав Игоревич,я твой поганый язык по самые пятки обломаю!-
женский досуг легко «засоряется», как выразились авторы одного исследования, такими вещами, как забота о детях и домашняя работа.
Здравый смысл – это нечто субъективное. Как можно его определить, если у каждого человека свои правила, принципы и ценности?
Муж - это всего лишь условность, навязанная этикетом. Да и вообще, с учётом дворцовых интриг, понятие временное...
«Обуздай собственную лошадь, прежде чем пытаться оседлать чужую, – всегда говаривала ее бабушка. – Но сперва убедись, что седло – хорошее».
Преодолевать страх всегда нелегко.С первого раза больших высот не достигнуть.Только с храбрым сердцем можно победить.
Если кто-нибудь когда-нибудь скажет вам, что самое страшное место в жизни каждого адепта — кабинет декана или ректора, не верьте. Побывать в кабинете ректора едва ли вам удастся за всю свою блистательную учебу, в кабинете декана — чуть более вероятно, но вряд ли причина будет столь тревожная, что заставит вас поседеть. А вот у методистов…
Номер их кабинета знает едва ли не каждый адепт с самого первого денька своего обучения. Их знают в лицо, здороваются в столовой, стараются обходить десятой дорогой, едва только их персоны появляются на горизонте. Каждое посещение их обители вносит смуту в мирное течение жизни адепта и требует длительного и тщательного восстановления посредством тех или иных успокоительных зелий. Именно сюда стекаются все сплетни любого вуза, у дверей вершатся заговоры похлеще мировых, и не иссякает поток недорослей, опасливо втягивающих голову в плечи, прежде чем зайти.
Птицы не милые и не пушистые, их не хочется потискать, однако же во многих отношениях они больше похожи на нас, чем другие животные. Они искусно строят дома и растят в них детей. Устраивают себе долгие зимние каникулы в теплых краях.
У меня было много женщин, и я никогда не принимал такие отношения всерьез. Все решил случай. Твой дед, которому надоел мой разгульный образ жизни, объявил, что намерен женить меня на дочери своего лучшего друга. Разумеется, я воспротивился. И тогда отец предложил сразиться: если он победит, я приму его решение, а если проиграет – буду жить, как хочу. Он выиграл. Я женился на твоей матери и уже спустя месяц не мог расстаться с ней ни на секунду. Позже она признала, что тоже не желала этого брака, но полюбила меня. Годы, что мы прожили вместе, стали лучшими в моей жизни, она была удивительным человеком. Светлым, чистым… каким-то особенно теплым. Больше я не встречал таких.
Раковины лучше всех умеют хранить тайны.
Насколько проще умирать тем, кто во что-нибудь верит! Тем, кто убежден, что смерть - это не конец всего.
Я вспомнил также замечание Гете — можно даже сказать, пророчество Гете — о том, что грядущая литература Запада будет исповедальной.
Не знаю, способна ли я на убийство, но на ипотечное кредитование... нет, точно нет, даже у темных есть совесть и некоторые принципы.
Женщинам нужны эмоции, которые мы им дарим
- Кто не знает, куда он направляется, тот никуда и не прибудет.
Люди должны плакать. Люди должны смеяться. Это делает нас человечнее. И если вы плачете от обиды, скажите спасибо: кто-то напомнил вам, что у вас есть сердце.
Все когда-то кончается, надо только упорно идти вперед.
Иногда нужно дать еще один шанс, чтобы потом не жалеть. Но только один! Ошибиться каждый может, только вот два раза - это уже система.
— То есть Эдуард еще может потерпеть поражение? Но тогда все это… — Я осеклась, вновь живо представив тех несчастных, что ползли вдоль дороги на юг, громко крича от боли и умирая на обочине. — И тогда окажется, что эта бойня была напрасной?
— Бойня всегда напрасна, — заметил мой супруг. — Неужели ты до сих пор не поняла? Каждая смерть на войне — смерть бессмысленная; каждого кровопролитного сражения следовало бы избегать.
Человек изнутри вынужден считаться с пешками — со всеми элементами системы. А человек снаружи волен договариваться с дьяволом напрямую.
сплетни и пустая болтовня не купят тебе хлеба
— Твою же бога душу мать!.. — именно так я мог охарактеризовать свои ощущения, когда пришел в себя.
Смело можно было ставить до сегодняшнего дня неизвестный медицине диагноз «ушиб всего организма» — меня как через мясорубку пропустили, предварительно обсыпав жгучим перцем и настучав по голове молотком!
Обед прошел в дружелюбной атмосфере искреннего притворства.
– «И тут случилось нечто поразительное – Гризельда встала, прошла через всю комнату и нежно поцеловала своего пожилого мужа». Сказано – сделано.
– Это и вправду «нечто поразительное»? – спросил я ее.
– Ты еще спрашиваешь, – ответила Гризельда. – Ты хоть понимаешь, Лен, что я могла выйти замуж за министра, за баронета, за процветающего дельца, за трех младших офицеров и бездельника с изысканными манерами, а вместо этого выбрала тебя? Разве это не поразило тебя в самое сердце?
– Тогда – поразило, – признался я. – Я частенько задумывался, почему ты так поступила.
Гризельда залилась смехом.
– А потому, что почувствовала себя совершенно неотразимой, – прошептала она. – Остальные мои кавалеры считали, что я просто чудо, и, разумеется, для каждого из них я была бы отличной женой. Но для тебя я – воплощение всего, что ты не любишь и не одобряешь, и все же ты не мог передо мной устоять. Мое тщеславие просто не выдержало этого. Знаешь, куда приятнее, когда тебя втайне обожают, сознавая, что это грех, чем когда тобой гордятся и выставляют напоказ. Я доставляю тебе кучу неудобств, я непрерывно тебя шокирую, и, несмотря ни на что, ты любишь меня до безумия.