Сначала по телевизору стало интереснее, потом и в жизни - зарплату перестали платить, предприятия начали закрываться.
Вы, в чьем юном, чистом сердце
Сохранилась вера в бога,
В искру божью в человеке;
Вы, кто помните, что вечно
Человеческое сердце
Знало горести, сомненья
И порывы к светлой правде,
Что в глубоком мраке жизни
Нас ведет и укрепляет
Провидение незримо, -
Вам бесхитростно пою я
Эту Песнь о Гайавате!
...поразительно, чего можно добиться добрым словом, особенно если у тебя в руках большая крепкая дубинка.
У меня была старая няня Лабда, похожая на Парку; она мне рассказывала страшные предания о доме Флавиев: она запугала меня. Глупые бабьи сказки все звучат с тех пор в ушах моих по ночам, когда я один; глупые, страшные сказки погубят меня...
Нет такой крепости, которую не взял бы осел, груженый золотом. Хотя – нет. Одна была. Брестская крепость.
Две коровы, стоя у водопоя, восклицали: «Спасибо товарищу Наполеону за то, что под его руководством вода стала такой вкусной!»
«Лил, я дура…» — отправила я сообщение подруге.
«Никто и не сомневался», — ответила она мне, но после этой фразы почему-то сразу стало легче. Сама не пойму отчего.
Рядом с Туу-тикки сидела малышка Мю -- ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный
поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.
... полицейский и бандит иногда одно и то же.
С этой девицей мне не везло. Вечно больна, то потому, что перепила, то - потому, что перетрахалась.
Мы не ищем удачу. Это она нас находит. А потом ускользает, когда ей кажется, что настал подходящий для этого момент, оставляя на месте своего исчезновения глубокую дыру, откуда вырываются отвратительные демоны...
– Опасное это дело – не верить в кого-то только потому, что он тебя пугает.
Она может поступить на философский факультет или на филологический, может вступить в ряды троцкистов, сделать аборт в Лондоне – одним словом, жить счастливо. Поставь на одну чашу весов такое блестящее будущее, а на другую – твое наглое стремление стать знаменитым.
«— Кстати, камрады, что вы понимаете под словом «хачик»? Для тех, кто не в курсе, Хачик — типичное армянское имя. По-моему, называть так, например, азербайджанцев — все равно что называть русских фрицами или Гансами.
— А знаешь ли ты, что чурка — это кусок бревна, а не человек?»
Время тратить невозможно. Это оно нас тратит.
Если с тобой что-то случилось, надо такое принять, научиться жить в новых обстоятельствах, но никогда не сдаваться.
Всего пара правил – ничего сложного. И первое правило такое: никогда нельзя брать то, что тебе не разрешали. Насилие – это путь к ненависти и боли. Второе правило: если ты получил удовольствие, то позаботься о том, чтобы твоя женщина тоже его получила. Эгоистов никто не любит. И правило третье: не стоит отказывать женщине в поцелуях, если вы уже зашли гораздо дальше. Женщина может сделать неправильные выводы относительно твоего к ней отношения.
"Но Саше было не до смеха. Самое меньшее, что ему грозило после разбора дела, это ссылка в дальние тобольские степи или астраханские лиманы" (с.)
Но, поверьте, когда я высмеиваю людей, у меня нет к ним злобы. Если я говорю что-нибудь обидное, то только потому, что мне весело; и я уверена, что они платят мне тем же.
Любви к человечеству лучше всего учиться на своих близких: на жене, на муже, на детях, на родителях…
Стремление к самовыражению приносит с собой не только силу, но и боль.
"...ночные клубы, прибежище тех, кто догадался, что страх перед будущим худо-бедно изгоняют попытки жить так, словно будущего нет."
Мало кто в состоянии год за годом любить человека, который не только не отвечает взаимностью, не только не ценит и не уважает тебя, но и всячески старается побольнее зацепить, задеть, вцепиться, словно стая пираний.
Чтобы убить себя, нужно желание, желание смерти. А когда этого желания вроде нет, когда не остается ни эмоций, ни стимулов (а только их тени, привычка к ним), то убить себя так же невозможно, как влюбиться.
Война — дело без будущего, а солдатчина — дело бесперспективное...