– Урок номер один. Когда целуешься, закрывай глаза, – сказала она.
– А урок номер два? – очень серьезно спросил он.
– Тень говорит, что не нужно впадать в оцепенение, когда целуешься. Ты можешь нежно шевелить губами, будто слегка киваешь головой. Я тебе покажу..
Trying relentlessly to make you love me, but I don’t want the love—I quite prefer the quest for it. The challenge. I am always disappointed with someone who loves me—how perfect can he be if he can’t see through me?
Мало ли таких «камешков» попадалось тогда на его пути, через которые ему приходилось переступать. Взять хоть несчастную Воронянскую, повесившуюся после допроса в «Большом Доме» хранительницу его «Архипелага»:
Мне рассказали, что когда весть о жуткой ее смерти дошла до Солженицына, он сказал; «Она обманула меня — она наказана».
(З. Б. Томашевская. О смерти Елизаветы Денисовны Воронянской.
«Звезда», 1994, № 6, с. 81)А вот что написал об этом Александру Исаевичу бывший его друг Лёва Копелев:
…твое отношение к ее гибели было бесчеловечным — где уж там христианским! После моего звонка из Ленинграда ты написал столь же сердито, сколь и безрассудно («ты думал, что я на похороны поеду?!»). А ведь звонил я только, чтобы скорее известить тебя об угрозе, о беде.
Твое отношение к Сергею Маслову, к Ефиму Эткинду, которые понеслись в Москву предостерегать тебя, хотя у них-то не было ни Нобелевской премии, ни мировой известности, выявляло все новые черты твоего «многогранного» нравственного облика.Того, о чем тут говорит Лёва, я тогда, конечно, не знал, и этот «многогранный» нравственный облик Александра Исаевича мне тогда еще не открылся.
Но кое-что я чувствовал, кое о чем догадывался.
Мы оба получили по именному приглашению, но кто-то, на кого я не хочу указывать копытом, тут же сожрал оба... - Извини, - проблеял господин Омалос, - скозлил!
"Люблю себя, имею их. Не жду, когда меня бросят, бросаю их сама! У меня их много, а я у себя одна!"
Ты просто не понимаешь, что такое театр. Нина, ты не сумела бы узнать в театре театр, даже если б он танцевал перед тобой голяком и орал в рупор, что он театр.
Телеман, у меня на тебя аллергия.
Ты ничего не смыслишь в театре.
У меня аллергия. Вот, смотри — я покрываюсь сыпью, когда ты говоришь.
Ты ничего не смыслишь в театре.
У меня на него аллергия.
- Знаешь, Антуан, – сказала она, – я, кажется, люблю тебя по-настоящему.
– Я тоже, так что это весьма кстати.
Homo homini lupus est - гласит один крылатый латинизм. Но человек человеку уже давно не волк. Человек человеку даже не имиджмейкер, не диллер, не киллер и не эксклюзивный дистребьютор, как предполагают современные социологи. Все гораздо страшнее и проще. Человек человеку вау - и не человеку, а такому же точно вау. Так что в проекции на современную систему культурных координат это латинское изречение звучит так: Вау Вау Вау!
Наука — это не собрание фактов и цифр, это метод, который стоит применять, чтобы уверенно познавать устройство Вселенной.
Ночная дорога скучна, если рядом нет собеседника.
...чувство, так странно смешанное из счастья, боли, меланхолии, грусти и безнадёжности, было обычным состоянием солдата на отдыхе.
Кто может, тот делает. Кто не может, тот критикует.
Когда знаешь, что кто-то страдает под твоей крышей - это как болячка, которая свербит, а почесать нельзя.
Тот, кто наблюдает за народом, в конце концов сам оказывается под наблюдением народа. В этом есть фундаментальная демократическая логика.
– Вот потому, что я пионер, я и говорю правду!
В июне 1943 года Черчилль приедет навестить своих любимых золотых рыбок. Во время одной из встреч с товарищем Сталиным Уинстон признается, что обожает этих животных. — Вы их едите на завтрак? — прозвучит вопрос советского диктатора.
Смеялись. Над всем, что страшно было или гадко, старались смеяться. Жилось трудно, но весело..
...она обрела то мужество, которою порою, в минуту опасности, делает женщину самым отважным существом на свете.
На земле и на небесах многие желают тебе зла,- промолвил слуга дяди Оберона.- Огонь хочет поглотить тебя. Мечи жаждут вонзиться в твою плоть. Веревки мечтают связать тебя. Тысячи и тысячи страхов, о которых ты даже не подозреваешь. Год за годом злобные создания будут похищать твои сны, пока ты не забудешь о том, кто ты есть; люди, которые еще не родились на свет, будут проклинать тебя и замышлять недоброе. Пришло твое время бояться, человеческое дитя!
Не всегда всё пляшет вокруг нас. Иногда мы — второстепенные герои, может быть, наша роль — эпизодическая или вовсе — массовка. И нет в этом ничего страшного и удивительного.
Человеку не дано свободы решить, что коснулся он истины, в то время как коснеет он в заблуждении, точно так же не дано ему свободы, когда он предполагает, что коснеет в заблуждении, а на самом деле коснулся истины.
Кроме русских и хохлов — только поляки способны живому человеку в рот спирт вливать.
И что я действительно испытываю по отношению к Джону Рёскину, так это сочувствие. Дело в том, что этот глупый человек столько лет разглядывал многочисленные древние статуи, что практически пережил шок в брачную ночь, ведь никто никогда не говорил ему, что у живых женщин есть лобковые волосы.
Люди иногда находят удовольствие в том, чтобы питать болезненные эмоции, порицать себя без оснований и даже вопреки им.
Хаммонд взвизгнул:
– Эй, что вы собираетесь сделать с моими животными?!
– Вопрос поставлен неверно, мистер Хаммонд! – резко оборвал его Малдун. – Сейчас важно другое – что они собираются сделать с нами?