Люди приходят с сетями вылавливать картофель из реки, но охрана гонит их прочь; они приезжают в дребезжащих автомобилях за выброшенными апельсинами, но керосин уже сделал свое дело. И они стоят в оцепенении и смотрят на проплывающий мимо картофель, слышат визг свиней, которых режут и засыпают известью в канавах, смотрят на апельсинные горы, по которым съезжают вниз оползни зловонной жижи; и в глазах людей поражение; в глазах голодных зреет гнев. В душах людей наливаются и зреют гроздья гнева – тяжелые гроздья, и дозревать им теперь уже недолго.
Жизнь была бы очень скучной, если бы мы во всем соглашались друг с другом.
Торчащие гвозди обычно забивают.
Исторические книги показались ему не чем иным, как собранием не имеющих никакого отношения к реальности сказок, целью которых является откровенное введение читателей в заблуждение.
Если не любишь мужа – ребенка или недолюбишь, или, того хуже, перелюбишь. Как бестолковая кошка, что котят до смерти затаскать может. Видела я таких, у них дети, прости Создатель, вместо мужей, только что без постели. От себя не отпускают, а зятьев и невесток загрызть готовы. Нет, Мелхен, сперва – любовь, а потом уже дети, так что не торопись.
– Тиа, почему от вас каша убежала? – Совести у нее не было, – призналась я. – Соль была, перец тоже, а совести ни капли. Вот она и сбежала… и отмывалась тяжело, гадина.
Когда вы позволяете прошлому собой управлять, вы связаны с ним навечно. Вы никогда не измените свою жизнь.
… я действительно искренне, несмотря на всю мою неадекватность, боготворю дикую природу и сожалею о невежестве всех тех, кто, считая себя абсолютно исключительным, полагает, что может прекрасно обойтись «безо всякой природы». По-моему, это прямой путь к самоуничтожению человека как вида; и если эти люди будут продолжать в том же духе, то своей цели вскоре достигнут.
Как же легко она вплелась в имеющееся проклятие, и как же мне понравились застывшие без движения всесильные темные лорды. Могучие, великие и совершенно беспомощные в данный конкретный момент.
Лучше «всё плохо», чем «мне хана».
Иные думают, что войны затевают ханы. Какая нелепость! Войны затевают миллионы пустых животов, миллионы жадных глаз и рук. И остановить войну может только война.
Разве не рисует каждая молодая женщина в своем воображении жизнь, наполненную счастьем и радостью? И потом реальность грубо вторгается в мечту, и приходится делать то, что должно и что в тот момент является правильным. Никому не дано предугадать, как сложатся обстоятельства. В жизни много страданий и скорби.
Ты можешь быть тысячу раз богом, но ты никогда не перестанешь быть ребенком, обиженным на отца
А тут снова она – надежда. Это страшное слово, которое сначала дает силы, а потом отнимает все.
всем известно, что драконы едят девственниц, — занудно начала я. — По причине этого я обратилась к студенту Вачовски с просьбой обеспечить мне полную гастрономическую неприкосновенность со стороны крылатого народа
…последнего дракона убили некроманты Оазисов четыреста лет назад.На этой фразе я разревелась. Сначала не поверила, ведь как оно бывает в сказках? Героя убили, а он – бац! – и выжил. И оказывается, что он не погиб, а если и погиб, то не он. Бегло просмотрела несколько страниц, историй, глав. Поняла, что это – все. Действительно все, что написано о крылатых зверях. Слезы сами брызнули из глаз.
Отвести глаза - сдастся. смотреть - вызов.
Сперва игрок проходил игру в нормальном режиме, потом – во второй раз – в более сложном режиме «Кошмар», потом продирался через «Ад». В дополнение к этим трем в Diablo III добавили и четвертый уровень сложности, «Инферно». Он был разработан для игроков, которые уже получили максимальный уровень, и сложность тому соответствовала – по сути, пройти этот режим можно было, только если у тебя есть лучшее в игре снаряжение. Но вот беда: лучшее снаряжение в Diablo III тоже падало только на «Инферно»! Так возникала демоническая вариация дилеммы про яйцо и курицу.
Вера – это усилие к ней, а не успокоение.
Именно от таких нереальных явлений, сказал Альфонсо, от этих вспышек ирреального в реальном мире, от некоторых световых эффектов, наблюдаемых нами в природе или же в глазах любимого человека, и возгораются в нас глубочайшие чувства
... это бесполезное состояние и бесконечное ожидание изо дня в день без всякой надежды на перемену ломают человека, делают его нерешительным, и в конце концов он становится не способным ни на что другое, кроме безнадежного стояния на месте.
Вы все одинаковые. Все без исключения. Люди решают, кем ты должен быть, а затем втискивают и втискивают тебя в это клише, пока не становится по-настоящему больно.
Я плохо знаком с подробностями жизни Пролетариата, но говорят, что Шахтеры держат под землей клетку с канарейкой. Она первая чувствует изменение состава воздуха – и то ли перестает петь, то ли умирает…
И вообще будет верхом справедливости, если все ужасные правительства замерзнут в своих правительственных дворцах и парламентах. Сидят перед микрофонами и ничего не делают, пусть уж лучше вымерзают...
Непонятно, почему миллионы и миллионы людей подчиняются тошнотворной кучке господ, именующих себя правительством? Видимо, людей пугает слово. Происходит нечто вроде планетарного гипноза, притом очень вредного.
— Так продолжается века, — заметила я. — Лишь очень немногие выходят из подчинения и устраивают то, что называется революциями. После чего формируют еще больше правительств, которые зачастую оказываются более жестокими и глупыми, чем предыдущие.
— Людей трудно понять, — кивнула Кармелла. Остается надеяться, что они все вымерзнут. Не сомневаюсь, жить станет лучше и приятнее, если некому будет подчиняться. Придется думать за себя, а не руководствоваться тем, что говорит реклама, кино, полицейские и парламенты.
Ничто не сравнится с ужасом, который испытываешь, наблюдая, как уродуют твоё тело.