– Я простой фавн – наполовину козёл, наполовину букинист.
Людям всегда не хватает самых обычных вещей.
Как то?
Как то: любовь, друзья, семья.
Театр?
Не думаю, чтобы все тосковали по театру.
А я уверен.
Хорошо.
Я думаю, сплошь и рядом люди полагают, что тоскуют по чему им там кажется, а на самом деле они в это время тоскуют по театру.
Неужели?
Представь себе.
То есть у тебя целая теория, что истинная тоска человека — это пратоска по театру?
Да.
Понятно.
Серьезность. От нее все наши беды. Я тут понял, что только беспечности мы обязаны лучшим, что в нас есть, - созерцательностью, ровным настроением, ленью; благодаря ей мы не мешаем жить окружающим и сами можем наслаждаться жизнью: есть, пить, заниматься любовью, нежиться на солнце. Нет в жизни большей радости, чем знать, что свободно дышишь и живешь в тот краткий срок, что отпущен нам на земле.
Альтернативная музыка — это такая музыка, коммерческой эссенцией которой является ее предельно антикоммерческая направленность. Так сказать, антипопсовость. Поэтому, чтобы правильно просечь фишку, альтернативный музыкант должен прежде всего быть очень хорошим поп-коммерсантом, а хорошие коммерсанты в музыкальный бизнес идут редко.
В следующий раз, когда будете навеселе, помните, что ваш мозг слегка отравлен и ослаблен экскрементами одноклеточных грибов. Ваше здоровье!
— А разве боги умирают? — Еще бы. Это их основное занятие.
Отец с детства приучил: если что-то делаешь — старайся изо всех сил, а если ляпать абы как — то лучше и не браться. Не обязательно быть лучше всех, главное — иметь право сказать себе: я сделал всё, что мог.
Была чудесная неделя августа, стояло роскошное, прямо-таки библейское лето, и оно ударяло в голову, как тяжелое золотое вино, как-то попавшееся нам в одном из погребов Шампани.
На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании. В своей реальности.
Мы никогда не бываем неправы.
Мы все делаем правильно.
И все правильно говорим.
В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь – все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, – в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным.
Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит:
– Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно… из грязного ботинка… все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил.
Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав.
Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ…» Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был не прав. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав.
– Даже самая глупая мысль, – говорил мистер Уиттиер, – все равно она правильная, потому что – твоя.
— Все заткнули дружно жвальца, раз, два!!
-И что это значит?
Парень остановился и посмотрел на меня. На его лице заиграла хитрая улыбка.
-Это значит, Скворцова, что мы с тобой пришли посмотреть фильм про любовь и взяли билеты на места для поцелуев.
-Чего?!
-Ничего, заходи давай. Ты прости, Таисия, но целоваться с тобой я сегодня не готов.
-Как будто бы я готова! Что ты о себе возомнил?! - возмущением спросила я.
С кучкой ловких юристов можно спокойно воровать что угодно. Адвокаты являются киллерами нашего времени.
Мы люди и рождены рисковать. И ситуация, когда указывают, что можно, что нельзя, не согласуется с человеческой природой. Чем безопаснее становится жизнь, тем острее нужда куда-нибудь сбежать и выпустить пар.
Наука не верит в непознаваемое. Она верит только в непознанное.
Однажды Уинстон, прерывая своего сына Рандольфа, закричал: — Не перебивай меня, когда я пытаюсь перебить тебя.
Любовь – фундамент отношений.
Интересно, когда в нашей стране последний, раз подавали нищему хлеб через окно? Может быть, этот день и считать началом провала? Обрушением калинова моста, обрывом нити, что связывала нас с предками. Ведь точно подменили нас. Мы как-то дружно, враз забыли исконные слова, а с ними ушли и сами предметы и явления. Вместо избы — коттедж, вместо бабьего кута — обеденная зона, а семья собирается не за столом в красном углу, а отчего-то в гостиной, словно гости они сами у себя… Выросло второе (или уже третье?) поколение детей, которые никогда не пробовали пищи, приготовленной в печи.
Боже, как я любил в былые времена свою свободу, пока не полюбил Вас больше, чем ее!
Из множества неудобств, возникающих в беседе с эльфами, самое неприятное, что в любое мгновение собеседники способны исчезнуть с глаз долой.
Главным предметом забот наших должна быть душа, мы должны всеми средствами спасать ее, особливо когда могут быть предоставлены ей в утешение все земные и телесные услады.
Мы всегда склонны недооценивать своих ровесников. Да, нам с ними комфортнее всего, мы слушаем одну музыку, читаем одни книги, работаем (хотя бы поначалу) на одинаковых должностях — в словосочетаниях "молодой инженер", "молодой врач" или "молодой сисадмин" существенно будет все-таки прилагательное. Но вот каких-то великих дел мы от них не ждем. Нам проще смириться с мудростью стариков, опытом зрелых людей или даже гениальностью ребенка. Но наш ровесник — ну как он может совершить что-то значительное, как может пользоваться уважением и любовью больше, чем мы? Это же Колька, Петька, Сережка. Мы с ним в детском саду дрались, в школе хулиганили, в студенчестве оттягивались. Я же его знаю как облупленного, он обалдуй обалдуем, хороший парень, но звезд с неба не хвата... Что? Хватает? Вот прямо так? Его научные статьи во всем мире публикуются, его в Гарвард зовут лекции читать? Да не может быть... меня преподаватели всегда ему в пример ставили...
Наверное, все дело именно в этом. Когда видишь своего ровесника, который пользуется всеобщим уважением, возникает... ну, даже не зависть. Что-то вроде растерянности и сомнения. И невольно думаешь, а мог бы ты сам оказаться на его месте?
Большую часть ночи все небо было гомеровским.
Важно не то, кем тебя считают, а кем ты сам себя чувствуешь.
Давайте проясним вот что...Это не планета на грани катастрофы. Это мы, люди, на грани катастрофы...Мы не может уничтожить планету или сохранить ее. У нас не хватит на это сил. Но, возможно, у нас хватит сил на то, чтобы сохранить самих себя.
- Я отлучусь всего на пару дней! Хочу навестить больных родственников! Они серьёзно заболели на голову! И скорее всего, хотят дождаться меня, чтобы умереть, чистой совестью. И проломненной головой.