Жизнь - несправедливая штука. Господь распределяет зло неравными порциями. Некоторые семьи проходят свой жизненный путь без единой царапины, иным суждены тяжкие испытания.
<...> Забытое не значит несуществующее. <...>
До Бога высоко, до короля далеко, авось, и не дотянется
Есть только один способ быстро убить гриффина — пропустить его через мясорубку, а стрельба для него — как щекотка. Но я тогда этого не знала и, будь у меня ружье, наверняка узнала бы, только вряд ли кому уже рассказала. А так он загнал меня на дерево на трое суток, что пошло на пользу моей фигуре и дало мне время поразмыслить о философии, этике и практических принципах самосохранения.
Для пользы науки нам чужих денег не жалко.
Выходило так, что нижние этажи жизни управляют верхними не менее, чем верхние — нижними. И это ломало всю стройную картину астрологического мироздания.
Человеку, который вышел из дому в светлой праздничной одежде, стоит только быть обрызнутым одним пятном грязи из-под колеса, и уже весь народ обступил его, и указывает на него пальцем, и толкует об его неряшестве, тогда как тот же народ не замечает множества пятен на других проходящих, одетых в будничные одеджы.
Возможности современной коммерции воистину неисчерпаемы.
Дом…
Он всегда там, где тебя любят и ждут.
Невинные дети столь слепы, столь эгоистичны, столь жестоки. Терзают хуже палачей, сами того не ведая, а ведали бы, так терзали еще больше. Хоть наизнанку для них вывернись, хоть проникнись ангельским терпением, но если ты обязан их допекать, они не станут разбираться, твоя ли тут вина, и будут мстить.
— Это правильно! А он что ответил?
— Что у него нет «получасика» и спросил, сможешь ли ты привезти меня домой, если он оставит меня здесь…
— И что ты сказала?
— Что сможешь…
— А он?
— Он спросил, как именно ты это сделаешь.
— А ты?
— Я сказала, что у тебя мотоцикл.
— Гм. А он?
— А он дал денег на такси…
Самые простые знания, оптимизм и выносливость — вот что спасет попаданца в другом мире!
Как девушки всего земного шара, Моника верила, что любовь - это огромное счастье, а выходит, что она может быть и горем. Большим горем.
Если у человека странности с головой, то ему об этом сообщают в последнюю очередь.
Трагедия тоже требует соответствующих декораций.
Месть, конечно, глуповатая, ничего не скажешь, но, с другой стороны, в гневе мы все глупеем.
Как там говорил товарищ Наполеон наш Бонапарт? Чтобы выиграть войну, нужно всего лишь три вещи – деньги, деньги и еще раз деньги.
Вероятно, самое сложное в мире для человека - просто наблюдать и принимать окружающее. Мы всегда искажаем картины нашими надеждами, ожиданиями и страхами.
Для людей в летах, попавших в бучу, есть два выхода. Если уже махнул на себя рукой – отстраниться; мол, ну, молодёжь, вы тут развлекайтесь, а я пойду полежу, зубы на полку положу. Точнее, кости. Но если потянет подпитаться их электричеством, захмелеть на их пиру – приходится делать вид, что ты ещё как они. То есть как новенький.
-Не возвращайтесь, пожалуйста, в нашу колонию,-попросил он.- без вас спокойнее.
через 4 года колонию сожгли дотла
- Иногда проходит много времени, - сказала она, ужасно много времени, прежде чем все становится на свои места.
Что касается сотовых телефонов, я был почти уверен, что он считает их порождением дьявола, наряду с отравленными стрелами и людьми, которые солят пищу, еще ее не попробовав.
Он ответил, что завидовать нечего, зависть чувство не плодотворное, и вообще, как писал, если я помню, Бодлер, жизнь – это госпиталь, где все больные мечтают поменять койку. Один хотел бы страдать у печки, а другой надеется выздороветь у окна…
Удивительно, насколько жизнь кажется проще и лучше при свете дня.
«— Мы готовы, — ответил Кэлтан, и его голос звучал твёрдо. — Мы должны знать, что нас ждёт».