Она хотела бы быть мне необходимой,-сердито подумал он, спускаясь по лестнице,- типично женская причуда...
Когда не думаешь, многое становится ясно.
Лавуазье был обезглавлен во время Французской революции. Математик Жозеф Лагранж сказал: «Им потребовалась лишь секунда на то, чтобы отрубить эту голову, однако на создание подобной головы Франции может понадобиться не один век».
Политических взглядов у нее не было совсем: она полагала, что в мире есть пятьдесят оттенков серого, отжимающих друг у друга власть, и ни один из них ей не нравился.
Я думаю, что все знают больше, чем прикидываются.
Тому, кто придаёт значение воспитанию, обычно есть что скрывать. А скрывается в основном то, что выросло само, плохонькое, но заложенное в человеке с самого начала. Отрицание этого приводит к обычным последствиям: худосочным страстям, малокровным чувствам, подавленным инстинктам.
Необязательно есть кошатину, дабы убедиться, что она тебе не по вкусу.
Асения!!! – стремительно шагнув вперёд, герцог опёрся руками на стол и, склонив голову, попросил: – Посмотри, у меня нет дырки в черепе?
– Чего?! – ошеломлённо захлопала я ресницами.
– Ну должно же быть дупло, через которое ты мой мозг выклёвываешь!
Просто ты хотела, чтобы тебя любили. Это нормально, но нездоровая любовь лишает рассудка. Она отнимает душу, а не наполняет ее.
Когда ты лишен любви слишком долго, то пытаешься заполнить эту пустоту, не дающую нормально дышать, чем угодно. Кем угодно. Утрируешь восприятие к самым малейшим проявлениям небезразличия и внимания, лишь бы думать, что ты важен.
Почему мы, люди, так жестоки друг к другу? Почему считаем, что имеем право лезть в чужую душу грязными сапожищами?
У неё было чувство, что жизнь ускользает от неё, убегает, словно тысячи песчинок, соскальзывая с почти незаметного склона, уносят с собой тысячи образов, красок, запахов, царапин и нежных поглаживаний, сотни мелких разочарований и столько же, наверное, утешений...
Мы заснем, потом проснемся, и встанем, и пойдем в школу, мы будем ссориться и взрослеть, человек растет каждую минуту, нет, каждую секунду, и тут ничего не поделаешь. И никогда больше я не буду лежать рядом с Бет и Званом в большой кровати, при свете горящей свечи, посреди ночи, а до утра еще далеко-далеко.Я уже начал грустить о том, что эти трое никогда больше не будут так лежать в одной кровати.Чушь. Ведь мы все еще лежим здесь все вместе. Просто наше единство миновало еще до того, как оно миновало. И я никому не могу об этом рассказать — ни Бет, ни Зван не поймут, почему это я тоскую о том, что еще не кончилось, даже я сам не совсем это понимаю.
‘U weet wat voor monster het is?' vroeg ik. ‘Laten we bidden dat ik mij vergis.' ‘Kunnen godinnen bidden?' vroeg ik, omdat ik daar nooit echt over had nagedacht.
Чудо есть праздник, зажигающий будни, ответ на любовь. Чудо - победа сверх алгебры, сверх геометрии над алгеброй и геометрией школы. Вхождение чудесного в будни наши не говорит о том, что законы будней ложны. Они лишь - не единственны.
За каждым нервным тиком стоит чья-то увлекательная история.
— Я принес тебе подарок, — произнес Азаил.
Лираз небрежно взяла цветок, без всякого выражения поглядела на брата и неожиданно сжевала подарок.
— Хм, обычно на это иначе реагируют, — заметил Азаил.
— Ты часто цветы даришь?
— Конечно.
Скорее всего так и было. Азаил всегда наслаждался жизнью, несмотря на сложности армейского быта и ограничений для Незаконнорожденных.
— Так можно и отравиться, — невозмутимо сказал он.
Лираз пожала плечами:
— Бывает смерть и похуже.
Книга обязательно должна что-то менять, что-то ниспровергать, и что-то утверждать, она должна быть двигателем жизни и решителем всех важных современных вопросов.
Может, не нужно с нуля строить чудесный новый мир, а стоит немного подчистить старый?
- Только с сегодняшнего утра ты уже успел наговорить на несколько столетий горения в аду, - Заметил Сергей Андреевич. - Значит, тебе будет там с кем поболтать, - Евгений Дмитриевич передал кальян товарищу.
Когда бы Финн и его люди ни попадали в трудное и опасное положение, они обычно поднимали дикий крик, почти рев, который разносился по всему Эрину. Тогда всем жителям страны становилось ясно, что их защитники попали в смертельную опасность. Поэтому крик поднимали только в случае крайней необходимости.
– Доктор Келли, вам знаком термин «кабинет диковин»? Нора еще раз подивилась способности этого человека неожиданно менять тему. – По-моему, это своего рода коллекция различных курьезов природы?
Что-то объяснять Сольену не было возможности, и как только за нами захлопнулась дверь таверны, я схватила его за руку и потянула за собой, срываясь на бег. Завернув за угол, накрыла нас невидимостью, спасибо тренировкам лорда Тагуана, и перебежала на другую сторону улицы, толкнув к стене Сольена и зажимая ему рот рукой, чтобы ничего не спрашивал.
Мои страданья, слышишь, не сменяю я На пресмыкательство твоё. Не будет так!
Жаль мотылька! Моя рука Нашла его В раю цветка Мой краток век. Твой краток срок. Ты человек. Я мотылек. Порхаю зная: Сгребёт, сметёт Рука слепая И мой полёт. Уильям Блейк. "Мотылёк"
Наш отец, государь, всегда говорил, что надо любить Россию, что русский народ - великий народ, трудолюбивый, честный, справедливый.