После разоблачений Сноудена британцы, разумеется, и у себя провели соответствующие расследования и пришли к тем же малоубедительным выводам. Они тоже затронули щекотливый вопрос, в какой мере наша радиотехническая разведка помогала американцам делать то, что сами американцы по закону не имели права делать. Конечно, поднялся ажиотаж, однако британцы с младых ногтей приучены обо всем молчать, и прикормленные СМИ призывают их быть посговорчивей, когда дело касается вмешательства в частную жизнь. Если нарушен закон, его быстренько переписали, чтобы с этим нарушением примирить. А если кто-то громко протестует, консервативная пресса тут же затыкает ему рот. Аргументы у нее такие: если отвернемся от Соединенных Штатов, кто мы после этого?
Это было отвратительное, чудовищное извращение, сопоставимое разве что с тем, как если бы кто-то забил другого человека насмерть шедевром Ботичелли, превратив нечто прекрасное в орудие грубого разрушения.
привкус опасности лишь добавляет остроты
«Волки, — сказал ей как-то Торак, — в отличие от нас, совсем мало говорят с помощью голоса. И гораздо больше — с помощью лап и хвоста. А еще — шерсти, ушей, ну и… всего тела».
«Но у тебя же нет хвоста, — резонно заметила Ренн. — И шерсти нет. И ушами ты двигать не умеешь. Как же ты с ним разговариваешь?»
«Я действительно понимаю не все, что он говорит мне. Это очень трудно! И все же мы как-то ухитряемся сказать друг другу самое главное».
"....нет хуже дурака, чем дурак с инициативой!"
А любовь – она не спрашивает, что, зачем и почему. Она просто приходит в твое сердце. И ей не важно, на чьей ты стороне. И добрый ты или злой. И желаешь ли ее прихода. Она просто есть. И все.
За час до полуночи Люньхунь Лао получил звонок от самых опасных людей Гонконга, отпетых бандитов, мошенников и убийц, которых боялся весь без исключения криминал города, даже самые психованные маньяки и те понимали, что не стоит связываться с представителями этой команды.
В общем звонили из городской мэрии, ибо в целом свете не было разбойников страшнее, чем чиновники колониальной администрации, имеющие практически безграничную власть и подавляющую силу.
Встретят меня по одежке, проводят так же хреново…
Мы сами кузнецы своей жизни: что ковали, с тем и живем…
– Любовь заставляет терять рассудок даже мудрых. Знаешь, я однажды для своей единственной оборвал цветы в саду.
Я улыбнулась.
– Все цветы. Во всем саду, – хмыкнул Лайл. – Хотя ты не представляешь, какая там территория. Мне просто хотелось ее порадовать.
Я вспомнила подарки Ария, улыбнулась.
– А родители утром встали, увидели, и…
– Выпороли? – не удивилась я такому развитию событий.
– Решили, что нас прокляли.
... вдруг ощутил, что дико, прямо до безумия, хочу закурить.
Неспешно уносящиеся прочь ароматная дымка… горьковатый привкус табака на языке, тихонько тлеющий пепел, то и дело обжигающий пальцы…
Сейчас мне этого не хватало. Как никогда, хотелось затянуться поглубже и, отпустив на волю вьющийся кольцами дым, отдать ему, помимо собственного тепла, ещё и мысли — тягостные и ненужные. Невесть откуда взявшуюся печаль. Выдохнуть вместе с ним всю горечь, которая успела во мне накопиться. И оставить внутри лишь пустоту — чистую, звенящую, свежую, как морозное утро. А потом развернуться и просто уйти, навсегда забыв про упавший на землю пепел.
Одного не отнимешь у запрещенных религий — по крайней мере, строили такие церкви, в которых может разместиться цирк.
Это только в сказках выбор между хорошим и плохим, в жизни ты выбираешь между дерьмом и ещё большим дерьмом.
Настоящая опасность не сверкает глазищами из тьмы, она подкрадывается незаметно и хватает за пятку.....
Наши отношения были на последнем издыхании, валялись у наших ног и бились в конвульсиях. Может, что-то и могло спасти наш брак, но уж точно не ребенок.
Я не сожалею, что мне довелось совершить подводное путешествие. Я буду вспоминать о нём с удовольствием, но для этого надо, чтобы оно кончилось.
Когда люди идут ко дну, они становятся невыносимыми - орут, кричат, хватаются за что попало.
Папаша знал одну хитрость политиков: на поставленный вопрос не отвечай. Отвечай на вопрос, который ты сам себе задал бы.
Звёзды даром представлены; глаза раскрой и без билета гляди спектакль.
— Разве можно с такими мыслями на похороны ходить?
— Почему нет? — обращаясь к нам с Риком, развела руками девушка. — Мысли-то в траур не облачишь!
Художник - любой! - это человек, увидевший нечто в мире, в человеческой душе, постаравшийся осмыслить увиденное, взваливший на себя тяжкий, достойный всяческого уважения воловий труд - понять человека.
Легкомысленная радужная схема метро, висящая в вагонах, была призвана убеждать любопытных, что перед ними - исключительно гражданский объект. Но на самом деле ее весело раскрашенные линии были обвиты невидимыми линиями секретных туннелей, на которых тяжелыми гроздьями висели военные и правительственные бункеры, а перегоны соединялись с клубком катакомб, вырытых под городом еще язычниками.
Осознание того, что это неизлечимое заболевание скорее всего через несколько лет убьет меня, стало для меня шоком. Как такое могло случиться со ной?! Но, лежа в больнице, я видел на кровати напротив мальчика, который, как я догадывался, умирал от лейкемии, и это было удручающим зрелищем. Я понял, что некоторым людям приходится хуже, чем мне, - по крайней мере, меня постоянно не тошнило. Всякий раз, когда мне хотелось пожалеть себя, я вспоминал того мальчика.
Вся жизнь - театр, а гастроли продолжаются..
В наше время своим умом много не выдумаешь. В наши дни так просто не бывает. Все мысли уже кем-то подуманы. Нам остается только уточнять нюансы.