"— Шпион решительно настроен добыть нужные сведения, — Лик последовал примеру защитника и оккупировал второй диванчик, — какие методы будешь использовать: подкуп, угрозы, шантаж? –
он с интересом на меня уставился.
— Бесчеловечные пытки, — мрачно буркнула я, понимая, что все самые лучшие места заняли эти негодяи, — я вам сейчас петь буду…
Мир издал жалобный стон: он уже имел несчастье ознакомиться с моими вокальными данными.
— У любви как у пташки крылья… — проверещала я с чувством, дабы подтвердить свои намерения"
– Мне вообще-то нечто автономное.
– А вот еще костюмчик. «Ратник»-девять. Автономность шесть часов. Есть даже встроенная подача еды. Кстати, жаль что ты один. Мог бы предложить замечательный антитеррористический комплекс из четырех бронескафов «Волшебник». Тактический разведчик «Элли», противоснайперский комплекс «Страшила», система огневого подавления «Железный дровосек» и саперный комплекс «Гудвин».
– А Тотошка? – попытался схохмить Белый.
– Ну как же без него? – Василий открыл контейнер и отодвинулся, чтобы Алексей мог заглянуть внутрь. Там на захватах висело что-то собакоподобное, но размером с теленка. – Мобильный разведывательный робокомплекс. Имеет две сотни управляемых микроботов, собственную систему разпознавания и селекции целей и счетверенную плазму. А еще в комплекс «Волшебник» входит летающий дроид «Гингема». Ну так что? Берешь?
Черное "П" на ало-голубом поле считалось одним из самых древних и благородных знаков в социальном регистре, соперничая с "57" клана Хайнц и "РР" династии Роллс-Ройсов.
Ее манера, как и одежда, говорили: «Все равно, сколько бы я ни прожила, я намерена остаться молодой и очаровательной до конца своей жизни».
И что нам до этой войны? У нас своя война есть. В каждом времени есть своя война
Сойдите с твердой почвы привычного, балансируйте на краю, загляните за завесу таинств бытия. Только тогда страх, приковавший вас к земле, улетучится, и вы ощутите радость свободного парения.
Мы там, где звездный свет. Мы там, где неба нет, А есть лишь отраженье моря. Взмывая к облакам, Доверясь парусам, Мы выбираем путь, не зная горя! В бездонной глубине, В прозрачной вышине На крыльях серых птиц летают наши души. Я не вернусь домой, Ведь я обрел покой Там, где шумят ветра, вдали от суши…
Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь.
Я собирал в душе обрывки памяти, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.
Нельзя забыть того, что хочешь забыть.
Русские говорили быстро и страстно, то улыбаясь, то пожимая плечами. А я раздумывал, о чем же они. Вероятно, называют друг друга «батенькой», «голубчиком» или «Иваном Александровичем», как персонажи русских романов.
Возможно, пока он еще не решился; например, его удерживает скромность твоего состояния, или его отговаривают друзья. Но небольшие знаки внимания, которые оказать так несложно, все расставят на свои места, что бы он сам ни думал. Проведи рукой, будто бы случайно, по его щупальцам, поправь его галстук, вытри слизь с его подбородка.
Мне обидно, что строение позвоночника не позволяет мне задрать голову вверх и посмотреть на того, кто ставит эксперемент.
Жить, занимаясь исследованиями по теоретической физике, – это было чудесно. Я счастлив, если мне удалось что-то добавить к нашему пониманию Вселенной.
— Честнейшие люди, — сказал, — служат в царской охранке. Смотри сама: зубы выбили, а коронки тут же вернули... В какой ещё стране возможна такая трогательная забота о человеке?
Ведь ты знаешь, что рано или поздно появятся проблемы. Может быть, не сегодня и не завтра, но рано или поздно они возникнут. Проблемы обречены возникать. Это, черт возьми, так же неизбежно, как то, что мы когда-нибудь умрем. В общем-то проблемы — это ладно, ничего особенного! Но иногда они принимают гипертрофированные размеры. Вы перестаете понимать друг друга, звереете и злобствуете. Беда в том, что мы не знаем, что будет дальше. Вот в чем загвоздка. Нам ничего неизвестно. Поэтому мы не знаем, как в том или ином случае умнее поступить. Мы даже не всегда понимаем, что мы чувствуем. И только задним числом сознаем, что поступили неправильно. Вот в чем была наша ошибка, говорим мы себе. Ужасно обидно понимать это, когда ты уже ничего не можешь поделать, потому что момент упущен. Он уже промелькнул. У тебя был шанс что-то предпринять, а ты его проморгал, потому что не знал, какие выйдут последствия.
Знаешь, мне на полном серьезе кажется, что, когда Господь создает семьи, он просто тычет пальцем в телефонный справочник, выбирает наугад группу людей, а потом говорит им: Эй! Следующие семьдесят лет вы проведете вместе, хотя ничего общего у вас нет, и вообще вы друг другу совсем не по
вкусу. А если вы хоть на секунду почувствуете, что эти люди вам чужие, вам станет стыдно.
— Ты что, хочешь, чтобы мы поженились? На «Титанике»? Ты с ума сошёл! — Но это же так романтично! — Особенно айсберг — такая романтичная штучка.
Росс. Вероятно, боятся ответственности. Анна. За мир? Росс. За поражение.
В супружестве главное - дружба и партнерство, но никак не постель. В смысле, какой мужчина в здравом уме возжелает свою жену?
Ливни над городом не прекращались уже месяц. Синоптики разводили руками, экологи сваливали всё на парниковый эффект, экономисты - на бездействие властей, представители власти как воды в рот набрали, но всем своим видом показывали, что без международного терроризма, похоже, и здесь не обошлось.
Я всерьёз начинала думать: мы сбежали из одной психиатрической больницы, потому что его объяснения в тот момент казались абсолютно здравыми. Психи, как известно, не считают себя психами
жить прошлым уже не имеет смысла
Когда вы счастливы и уверены в себе, такие вещи, как улыбка, яркое сияние глаз или теплая энергия, сразу становятся заметными другим людям
— Началось все с Адама и Евы, да?
— Да-да.
— Адам и Ева были евреями?
Зван засмеялся.
— Почему ты смеешься?
— Никогда об этом не думал, — сказал он.
— Если Адам и Ева были евреями, значит, мы все евреи?
— Нет, — сказал Зван, — в какой-то момент вышел сбой.