Тому, кто придаёт значение воспитанию, обычно есть что скрывать. А скрывается в основном то, что выросло само, плохонькое, но заложенное в человеке с самого начала. Отрицание этого приводит к обычным последствиям: худосочным страстям, малокровным чувствам, подавленным инстинктам.
Необязательно есть кошатину, дабы убедиться, что она тебе не по вкусу.
Асения!!! – стремительно шагнув вперёд, герцог опёрся руками на стол и, склонив голову, попросил: – Посмотри, у меня нет дырки в черепе?
– Чего?! – ошеломлённо захлопала я ресницами.
– Ну должно же быть дупло, через которое ты мой мозг выклёвываешь!
Просто ты хотела, чтобы тебя любили. Это нормально, но нездоровая любовь лишает рассудка. Она отнимает душу, а не наполняет ее.
Когда ты лишен любви слишком долго, то пытаешься заполнить эту пустоту, не дающую нормально дышать, чем угодно. Кем угодно. Утрируешь восприятие к самым малейшим проявлениям небезразличия и внимания, лишь бы думать, что ты важен.
Почему мы, люди, так жестоки друг к другу? Почему считаем, что имеем право лезть в чужую душу грязными сапожищами?
У неё было чувство, что жизнь ускользает от неё, убегает, словно тысячи песчинок, соскальзывая с почти незаметного склона, уносят с собой тысячи образов, красок, запахов, царапин и нежных поглаживаний, сотни мелких разочарований и столько же, наверное, утешений...
Мы заснем, потом проснемся, и встанем, и пойдем в школу, мы будем ссориться и взрослеть, человек растет каждую минуту, нет, каждую секунду, и тут ничего не поделаешь. И никогда больше я не буду лежать рядом с Бет и Званом в большой кровати, при свете горящей свечи, посреди ночи, а до утра еще далеко-далеко.Я уже начал грустить о том, что эти трое никогда больше не будут так лежать в одной кровати.Чушь. Ведь мы все еще лежим здесь все вместе. Просто наше единство миновало еще до того, как оно миновало. И я никому не могу об этом рассказать — ни Бет, ни Зван не поймут, почему это я тоскую о том, что еще не кончилось, даже я сам не совсем это понимаю.
‘U weet wat voor monster het is?' vroeg ik. ‘Laten we bidden dat ik mij vergis.' ‘Kunnen godinnen bidden?' vroeg ik, omdat ik daar nooit echt over had nagedacht.
Чудо есть праздник, зажигающий будни, ответ на любовь. Чудо - победа сверх алгебры, сверх геометрии над алгеброй и геометрией школы. Вхождение чудесного в будни наши не говорит о том, что законы будней ложны. Они лишь - не единственны.
— Я принес тебе подарок, — произнес Азаил.
Лираз небрежно взяла цветок, без всякого выражения поглядела на брата и неожиданно сжевала подарок.
— Хм, обычно на это иначе реагируют, — заметил Азаил.
— Ты часто цветы даришь?
— Конечно.
Скорее всего так и было. Азаил всегда наслаждался жизнью, несмотря на сложности армейского быта и ограничений для Незаконнорожденных.
— Так можно и отравиться, — невозмутимо сказал он.
Лираз пожала плечами:
— Бывает смерть и похуже.
Может, не нужно с нуля строить чудесный новый мир, а стоит немного подчистить старый?
- Только с сегодняшнего утра ты уже успел наговорить на несколько столетий горения в аду, - Заметил Сергей Андреевич. - Значит, тебе будет там с кем поболтать, - Евгений Дмитриевич передал кальян товарищу.
Когда бы Финн и его люди ни попадали в трудное и опасное положение, они обычно поднимали дикий крик, почти рев, который разносился по всему Эрину. Тогда всем жителям страны становилось ясно, что их защитники попали в смертельную опасность. Поэтому крик поднимали только в случае крайней необходимости.
– Доктор Келли, вам знаком термин «кабинет диковин»? Нора еще раз подивилась способности этого человека неожиданно менять тему. – По-моему, это своего рода коллекция различных курьезов природы?
Мои страданья, слышишь, не сменяю я На пресмыкательство твоё. Не будет так!
Жаль мотылька! Моя рука Нашла его В раю цветка Мой краток век. Твой краток срок. Ты человек. Я мотылек. Порхаю зная: Сгребёт, сметёт Рука слепая И мой полёт. Уильям Блейк. "Мотылёк"
Наш отец, государь, всегда говорил, что надо любить Россию, что русский народ - великий народ, трудолюбивый, честный, справедливый.
Тем, кто занят мыслями о будущем, страшная история со сверхъестественными мотивами дает богатую пищу для размышлений. Теснимая растущим валом дотошного реализма, циничного неверия и показной разочарованности, она в то же время поддерживается параллельным приливом мистицизма, усиливающимся как за счет запоздалой реакции «оккультистов» и религиозных фундаменталистов на открытия материалистической науки, так и за счет стимуляции воображения путем расширения перспектив и сноса барьеров, осуществляемой современной наукой с ее молекулярной химией, бурно развивающейся астрофизикой, теорией вероятности и проникновением в сокровенные тайны биологии и человеческой психики. В настоящее время преимущество находится на стороне благоприятствующих сверхъестественному ужасу сил, ибо совершенно очевидно, что сегодня произведения на потусторонние темы принимаются с гораздо большим радушием, нежели тридцать лет назад, когда лучшие творения Артура Мейчена упали на каменистую почву щеголеватых и самоуверенных девяностых. Амброз Бирс, при жизни почти не известный, сегодня достиг широкого признания.И все же ждать разительных изменений не приходится — ни в ту ни в другую сторону. При любом повороте событий между обеими тенденциями будет поддерживаться приблизительный баланс — и в то время как мы вправе ожидать дальнейшего усовершенствования техники письма, у нас нет никаких оснований предполагать, что место, традиционно занимаемое историей сверхъестественного ужаса в литературе, существенно изменится. При всей своей значительности, это всего лишь один из видов человеческого самовыражения, который всегда будет привлекать относительно небольшое число людей с определенным складом ума. И если завтра мы станем свидетелями всеобщего признания какого-либо произведения литературы ужасов, то можно будет с уверенностью сказать, что своим успехом оно обязано высокому мастерству, а не притягательности темы. Однако кто осмелится утверждать, что мрачность темы на сто процентов исключает успех?
Навязчивые идеи- это всего лишь разновидность вредных привычек.
Когда все теряешь, то больше терять нечего.
Женщина, переставшая быть желанной, не способна к анализу причин краха отношений, еще недавно казавшихся вечными и незыблемыми. Она только подбирает слова: предал, бросил, подонок, подлец, эгоист. И крепчает и закаляется в гордом одиночестве. Потому что даже вдвоем с ребенком- одиночество. И полное погружение в любимую работу- одиночество. И поездки в выходные в гости к такой же, как сама, подруге с сынишкой- одиночество. Оно коварно. Оно нашептывает: ты сильная, ты можешь одна. Ты вырастишь дочь, и у нее все будет не хуже, чем у других. Лучше. Намного лучше. Потому что и дочь лучше других. Гораздо. Ей не повезло с отцом. Ничего. Зато с матерью- повезло. У нее будет все, потому что она способная, умная и красивая. Добрая и обаятельная. Лучшая мамина подруга и советчица.
Ладожским девушкам он резал ложечки за поцелуй — а что еще она стоит, ложка-то? Но с варягом он целоваться не станет, как ни проси!
Я любил тебя каждую минуту каждого дня, что мы провели вместе, и буду любить, пока не умру. Птицей, человеком или королем — я люблю тебя, и этого ничто не изменит.
По тому, как человек говорит - никогда нельзя наверняка судить, как он пишет.
Грезы идут от дьявола