– Вы чудак, Филипп Александрович, – убеждал Потемкин, и исхудавшие пальцы его играли, как у пианиста, – вы все еще видите в нас беспочвенных босяков, посягнувших на историю. Вы заражены старыми, российскими масштабами… для вас и Петр катастрофа! Ха, босяки правят богами… так? Но, даже минуя огромные социальные смыслы, кто, кто из прежних русских буржуа мог бы затратить тридцать миллионов на целлюлозный комбинат?– Пока только шесть, – веще и сухо поклонился Ренне и глядел не в глаза, а куда-то в пестренький поясок Потемкина. – Вы живете сто лет спустя – я теперь – я инженер – я заведующий лесозаготовками. Техника не любит наивных – вы хотите высшую математику заменить элементарной. Может быть – вы пишете стихи?
Разумеется, это был просто сексизм, причем особенно ядовитая его разновидность, поскольку порождалась она технарями, искренне считавшими себя слишком умными, чтобы быть сексистами.
— Сева, а я теперь всегда-всегда буду летать?
— Пока не вырастешь.
— А потом?
— Потом пыльце герани тебя будет уже не поднять. Хотя… если не повзрослеешь всерьез…
— Как это?
— Ну как, как… Знаешь, в детстве очень многие с гномами дружат, а потом вырастают и говорят, что это были детские игры и выдумки. Или вообще забывают.
— Я не забуду.
Сердце Станхенга билось в его объятиях. Аргон пообещал себе, что его сердце будет биться с ним в унисон столько, сколько продлится его жизнь.
— Тебе не хватает одного, — задумчиво сказал Санин.
— Чего же?
— Взгляда настоящего на жизнь… Ты вот тяготишься однообразием своей жизни, а позови тебя кто-нибудь бросить все и пойти куда глаза глядят, ты испугаешься.
— Куда? В босяки? Хм!..
— А хоть бы и в босяки!.. Знаешь, смотрю я на тебя и думаю: вот человек, который при случае способен за какую-нибудь конституцию в Российской империи сесть на всю жизнь в Шлиссельбург, лишиться всяких прав, свободы, всего… А казалось бы, что ему конституция?.. А когда речь идет о том, чтобы перевернуть надоевшую собственную жизнь и пойти искать интереса и смысла на сторону, сейчас же у него возникает вопрос: а чем жить, а не пропаду ли я, здоровый и сильный человек, если лишусь своего жалованья, а с ним вместе сливок к утреннему чаю, шелковой рубашки и воротничков?.. Странно, ей-Богу!
Выгляните на улицу: заря встаёт.
Ну и что?
Время идти домой, ложиться спать.
При чём тут время, я уже не девочка.
Это не вопрос времени, а вопрос света.
Что за чушь вы несёте?
При таком свете правильно будет вернуться домой, он как раз для этого и создан.
Свет?
Нет лучшего света, чтобы очистить себя. Идёмте.
когда люди получают возможность приблизиться к смерти на безопасное для себя расстояние, они ее не упускают.
Чувствовать буквы и читать их не только глазами, создать в себе истолкователя немого языка человеческих инстинктов - вот ключ к тому, что-бы ясным языком говорить с самим собою.
Приходите ко мне сегодня. У нас не будет завтра.
— Только глянь, — останавливаясь, проговорил Шарлей. — Церковь, корчма, бордель, а между ними кучка дерьма. Вот парабола человеческой жизни.
Если человек одновременно и глуп, и умен, вполне возможно, что он станет великим мудрецом.
молчание – золото. В вашем случае еще и гарант выживания!..
Каждый из нас уверен, будто может сказать что-то гораздо важное, чем все, о чем думает другой.
Ваш диагноз, коллега? Этот парень определённо слишком умный, чтобы быть счастливым.
Как только ты примешь свою истинную природу, ты освободишься от ярости.
Когда сам счастлив, и других хочешь осчастливить.
Колыванов выстрелил второй раз.
Теперь картечь кучно легла куда надо – под левую лопатку, как раз туда стреляют волков и других хищников. И собак, если их приходится убивать.
– Слыша, что люди, сидящие здесь на скамье подсудимых, являются попросту бандитами и шпионами, я протестовал против этого! Имеются свидетельства двух человек – моё собственное признание в том, что я получал инструкции и письма от Троцкого (которые, к сожалению, я сжёг), и признание Пятакова, который говорил с Троцким. Все признания остальных обвиняемых основываются на нашем признании. Если вы имеете дело с обычными бандитами и шпионами, на чём же основано ваше убеждение, что мы говорили чистую правду?
Жизнь как зебра: белая полоса, черная полоса, белая полоса, черная полоса… а потом – ж…
— Счастлива? Нет! — отвечала она. — Когда я думаю о том, что я одинока, что я раба условностей общества, которые неизбежно делают меня искусственной, я завидую привилегиям мужчины. Но когда я вспоминаю, какие средства дала нам природа для того, чтобы опутывать вас, мужчин, невидимыми сетями той власти, которой ни один из вас не может противиться, тогда моя роль на земле улыбается мне; но затем она вдруг кажется мне мелкой, и я чувствую, что стану презирать мужчину, если он окажется жертвой дешевых обольщений. Словом, то я сознаю наше иго, и оно мне нравится, то оно ужасает меня, и я отказываюсь от него; то я чувствую в себе жажду самопожертвования, которое придает женщине столько благородства, то меня снедает желание властвовать. Быть может, это вполне естественная борьба доброго и злого начала, основа жизни всех творений на земле. Ангел и дьявол... Так вы сказали? Ах, не только сегодня я обнаруживаю эту двойственность моей натуры. Однако мы, женщины, лучше, чем вы, понимаем нашу неполноценность. У нас есть инстинкт, помогающий нам во всем искать совершенства, — конечно, совершенства недостижимого. Но, — добавила она и, вздохнув, поглядела на небо, — в нас есть и другое — то, что должно возвышать женщин в ваших глазах...
— Что именно? — спросил он.
— То, что... все мы, одни больше, другие меньше, но все мы боремся против несправедливости нашей судьбы.
существует десять способов купить каждого продажного политика и сотни вариантов подкупа каждого честного
Как-то раз произошел забавный случай. Мы разговаривали с одним из подбитых и взятых в плен англичан. Конечно, он спросил нас о красном аэроплане, который был известен даже в пехотных частях и прозван «красным дьяволом». В эскадрилье этого англичанина был распространен слух, что красным самолетом управляет девушка вроде Жанны д'Арк. Он был очень удивлен, когда я сообщил, что предполагаемая девушка стоит перед ним, и воспринял это как шутку. Он действительно был уверен, что только девушка могла сидеть в такой экстравагантно раскрашенной машине.
Она где-то читала, что, минуя некий предел, информация размножается сама по себе.
Костя Печенкин был ограблен. С него сняли шубу, избили и после отпустили с миром.
Небось, простодушный читатель подумает, что Костя Печенкин нынче опустился, ходит в рваной, летней шинелишке, без галош и кашляет от хронического бронхита. Ничуть не бывало.
Для нападения нужны веские доказательства воздействия «Зевса» на ту или иную климатическую зону России. В противном случае мы ничем не будем отличаться от наших заокеанских коллег. К тому же у нас везде сидят «засланные казачки» – шпионы, правозащитники и купленные журналисты, вой поднимут такой, что Европа снова встанет на дыбы. Информационные войны мы всегда проигрывали благодаря политике верхов, нацеленной на суперпредательскую «толерантность», и если американцы вбросят в Сеть и в СМИ пугалку о русском климатическом оружии…
– Американцам ещё нужно будет доказать, что мы таким оружием обладаем, а мы подготовим компромат на их «Харпы» и вбросим в Сеть заблаговременно. Если не ответить им сейчас – получим внезапный Армагеддон в ближайшее время.