— Жизнь дана вам как дар, как пустой сосуд — наполните ее достойным содержанием.
Сформулируем это так: в нашей жизни, в наших отношениях с окружающими есть некоторая логика, глубоко вплетенная в ткань существования. Не может влюбленный вдруг проснуться и решить: хочу все бросить и выучиться на инженера. И музыкант не может спокойно расстаться со своими клавишами. А миллионер не поделится своими деньгами. Или если уж он действительно этого захочет, то скорее раздаст все, что имеет, и заживет философом-отшельником в горной пещере, чем просто согласится жить чуть поскромнее. Понимаешь? Каждый из нас живет в некотором сюжете, который на каком-то глубоком уровне его удовлетворяет. А если нам не нравится наш сюжет, мы не можем изменить его просто так. Наш новый сюжет должен логически вытекать из прежнего.
Ощущение скорости пропадает, если ничего не мелькает за окном.
- Знаешь, что меня поражает? То, что один и тот же человек в чем-то профессор профессором, а в чем-то - дремучий кретин!
К чему приводят все предсказания о приближающихся всемирных катаклизмах - так это к повышению интереса людей к земным наслаждениям.
Ты, которая была сегодня вечером, та же самая ты, в которую я был влюблен вчера, та же самая, в которую я буду влюблен завтра.
— Сколько тебе лет, Уильям?
— Двадцать три, сэр.
— Да… гм… ты уже вполне взрослый, чтобы начать разбираться в смерти, сынок.
- Возможно, тебя это шокирует, но я не спала ни с кем из присутствующих в этой комнате.
- Это довольно маленькая комната.
Если до кого-то действительно необходимо дозвониться, сообщения оставлять нельзя — надо звонить и звонить до тех пор, пока не поднимут трубку (от злости или из страха), и тогда очень важно, успеешь ли сказать то, что заставит человека не бросить ее.
Каждый судит обо всем по собственному опыту.
Если нечего есть и не во что одеться, то и честь и благо отчизны лишатся верного защитника, - грубовато заметил Леандер. – Некому защищать будет. Лучше всего, если для такого благородного дела имеется несколько золотых в кошеле. Поверьте, тогда сердце более охотно откликается на такие благородные призывы.
Измениться — это значит, освободиться от ощущения одиночества и собственной никчемности, избавиться от злости, страха и боли. Мы учимся душевному равновесию и создаем жизнь, в которой нет места суете. Мы учимся расслабиться и наслаждаться жизненным опытом, который выпадает на нашу долю.
Женская красота – опасное оружие в умелых руках. Она с лёгкостью спрячет ум под яркой обёрткой.
Ложь, как лягушка, может раздуваться до такой степени, что ей ничего не стоит заполнить собой всю жизнь.
Ведь когда мы еще жили под владычеством наших родителей, сколько из нас говорили со сжатым кулаком в кармане: «Я никогда не буду таким, как моя мать, как мой отец». Однако ты станешь с большой вероятностью именно тем, кем ты никогда не хотел становиться. Отвергнутые черты характера и образцы поведения родителей присущи нам, даже если мы их очень стыдимся.
…Ни одну простейшую мысль нельзя донести ни до кого, пока он не будет готов ее принять. Суровая правда. Мысль о ценности и хрупкости жизни – несмотря на ее очевидность для каждого – нельзя вбить в голову никому, пока он сам не столкнется с чем-то неизбежным и роковым. С чем-то, после чего будет уже поздно.
Иди в дом и возьми книгу, - вместо ответа говорит он. - Я давно не видел, чтобы ты читал. А ведь писателям положено читать.
Мичиган. Мистические были времена. Эра маленьких радостей. Когда на ветке дерева появлялась груша, падала к моим ногам и давала мне пищу. Теперь у меня нет деревьев, и нет ни колыбели, ни бельевой веревки. А есть черновики рукописей, разбросанные по полу – где ночью соскользнули с кровати, там и лежат. И недописанный холст, прикрепленный к стене кнопками, и аромат эвкалипта, неспособный перебить тошнотворную вонь выдохшегося скипидара и льняного масла. В ванной край раковины испачкан предательскими подтеками красного кадмия, а на стене – там, где кисть соскользнула – кляксы. Тут с порога чувствуешь, что в этой жизни все вращается вокруг работы. Бумажные стаканы с недопитым кофе. Недоеденные сэндвичи из кулинарии. Немытая суповая миска. Здесь – радость и расхристанность. Немножко мескаля. Немножко рукоблудия, но в основном работа и только работа.
Вот так я и живу, думаю я.
- В тот день, когда я влюблюсь, прошу считать меня дебилом.
– Люси! Подожди меня! – попросила Гермиона, торопясь следом. Люси разочарованно заметила, что и Сэм теперь к ним присоединился – помочь справиться с ламами.
– Как хорошо, что ты тут! – тревожась, произнесла Гермиона. – Вот этой ламе, кажется, на нас плевать!
— Поклянись! — закричал какой то старик.Максимов усмехнулся и произнес на память клятву из корана:— «Клянусь горою, клянусь писанием, начертанным на развернутом свитке, клянусь населенным домом, клянусь высоким небесным сводом, клянусь взволнованным морем: действительно казнь от господа твоего поразит, и никто её не предотвратит».— Правильно! — сказал пораженный старик.— Он действительно шайтан! Шайтан! — раздались испуганные голоса. — Откуда русскому знать коран?
Зоб пожевал губами. Как бы это складнее высказать… А впрочем, дерьмо все равно дерьмо, какие розочки из него ни лепи.
« - Нам не всегда нравится то, что нам подходит, - сказала она. - Особенно поначалу.»
Когда друг за дружку держишься, легче жить. Жаль, люди об этом забыли.
Я не хочу уходить, но слишком люблю тебя, чтобы остаться.