"Мог бы ты, - спросила меня жена, - задержать внимание на том, что
"Тибетская Книга Мертвых" называет Чистым Светом?"
Я сомневался.
"Может быть, это не будет впускать зло, если ты сможешь удержать
внимание? Или ты все-таки не сможешь держать?"
Некоторое время я раздумывал над вопросом.
"Возможно, - наконец, ответил я, - возможно, смог бы, если бы кто-то
рассказал мне о Чистом Свете. Одному это сделать невозможно. Полагаю, именно
в этом - смысл тибетского ритуала: кто-то сидит все время и рассказывает
тебе, что есть что."
– А это что такое?
– Не знаю. Дайте взгляну. Ах, это! Номер телефона.
– Почему он записан у вас в паспорте?
– Наверно, ничего другого под рукой не оказалось. Я даже не помню, чей это номер.
Теперь я был в полной его власти, и он знал это.
– Разве вам неизвестно, что марать паспорт запрещено законом?
– Я сотру.
Отдающий без сожаления всегда получает
Дети даны нам в радость, хоть и не всегда это очевидно.
Если всё хорошо - идешь своей дорогой, не задумываясь о тех, кто с тобой рядом, но когда тебе плохо, когда тебе не везет, когда ты стар и не имеешь будущего - тогда чувствуешь потребность опереться на тех, кто возле тебя, и бываешь счастлив, что ты не один.
"Не трать время на человека, который не стремится провести его с тобой".
Не может быть сострадания ко всему человечеству, мы всегда оплакиваем конкретного человека – умирающего пожилого раввина, который молится, прижимая к груди руки; прекрасную еврейку, изуродованную насильниками; русскую матрешку, обхватившую ногами твои бедра, чтобы ты хоть на миг почувствовал себя в безопасности.
Или Адама Вортманна, учителя математики, арестованного у меня на глазах. Человека, навсегда ставшего для меня воплощением всех прочих жертв рейха, мира, первородного греха.
— Да брось дурачка валять. Развлечение — не конфетка и не пивко. Ты глянь на Бостон. Нельзя сравнивать зловещий порабощающий процесс с твоими примерчиками про конфеты и суп.
Марат мрачно улыбнулся в светотень кожи круглого и безволосого американового лица.
— Возможно, факты истинны, про состояние после первого просмотра: что после уже нет выбора. Но сперва надо решить получить развлечение и удовольствие. Это же по-прежнему выбор, нет? Священный для зрительской личности, и свободный? Нет? Да?
Кайст тоже молчал, только глянул так, будто у меня вторая голова выросла, а не крылья. Чего, никогда крылатых девушек не встречал? Я вообще-то тоже.
— Что? — немедленно заволновалась я, почувствовав себя несколько неуютно под его изучающим взглядом....
— Да нет, просто думаю. — Себастьян пригубил бокал. Затем наклонился ко мне и вкрадчиво произнес: — Трикс, ты мне очень нужна. Как женщина.
Сказать, что я опешила — не сказать ничего.
Мы отчаиваемся, теряем надежду, и даже не догадываемся, что гонец уже несёт весть и что мечты изредка сбываются даже в аду.
«Государство – это я, я – это государство»
Хуже всего становилось от понимания собственной лопоухости. Спрятался в горбу «короля всех о́ни» и возомнил себя всемогущим и неуязвимым, но на каждую хитрую гайку всегда найдется болт с левой резьбой.
Стремись быть счастливой и дари счастье другим.
Мне всегда казалось, что мы с тобой – это как в книге про любовь. Она закончится рано или поздно, и мы закончимся. А потом страница за страницей… и все ждёшь, боишься, когда он настанет этот финал. Когда вдруг будет написано «конец»… В этот раз я испугалась, что страниц больше не будет.
Обыкновенно нам важно ощущать себя частью чего-то значительного. Чего-то такого, что многажды умножает наше «я», пусть лишь в нашем собственном воображении. Народ, нация… Эфемерное чувство, будто мы не одиноки, не сами по себе. Отсюда горечь… Но что-то в этой принадлежности есть истинное.
Рано ты с холостяцкой жизнью завязать решил, - заявление было искренним.
- Меня трое сразу никогда не вдохновляли, - ответил ему наследник гоблинского королевства, проявив осведомленность в делах темного лорда.
Эллохар хотел высказаться, очень хотел, но вспомнив о необходимости придерживаться линии поведения магистра Тьера, все же смолчал.
- Сочувствую, - прошептала я.
- Да, такой момент упущен, - с тяжелым вздохом пробормотал магистр Смерти.
Король-трудоголик - это национальное бедствие.
Человек - это зверь, хоть и очень тонкой организации.
Когда - то мне дали совет: "НЕ стоит недооценивать своих врагов". Сейчас я бы сказала иначе: "Не стоит недооценивать своих жертв".
Shuos Mikodez finished knitting his scarf. The first two people he offered it to were unable to hide their suspicion that it would come alive and strangle them. With modern fibers it was hard to tell.
- А чего сразу я?!
- А потому что проявил инициативу, а она такая дама, что первым желает иметь самого инициатора.
Он любил детей, но только на безопасном расстоянии.
Наверное, когда носишь маску, она рано или поздно прирастает к лицу.
Они снова пришли к уничтожению этого сада Земли, цивилизованного и исполненного знанием, чтобы снова разорвать его на части, чтобы Человек снова мог надеяться, погрязая в отвратительном мраке.