Если в голове не живут свои мысли, там будут жить чужие.
Разве не должны все мы, жители Швеции, быть благодарными за собственное благополучное существование? Или же мы, подобно продажным бразильским чиновникам, хотим все больше и больше, забывая о том, как важно уметь ценить то, что имеешь?
Зверь умеет умирать, а мысль умирать не хочет. Сильнее, чем тело, страдает от сознания смерти мысль...
Там никому нет дело до тебя, и никому не интересно знать, что ты любишь и чего боишься.
- Зачем вообще рожать детей, если они не могут рассказать тебе о своей любви, когда вырастут? ... И что тогда вообще остается? Что нам остается, если мы не не можем говорить друг с другом о любви, об удовольствии? Коммунальные платежи? Прогноз погоды?
Некоторые видели в нем (макабре) ономатопею, передающую стук костей, другие возводили его к латинским словам mactorum chorea, означающих «пляску тощих».
Есть события, на которые мы повлиять не способны, какой бы властью и материальным влиянием не обладали.
— Удовольствие от боли и грязи порой несказанно выше, чем приторно-сладкое наслаждение вкусным, нежным или ароматным. Я — гедонист — истинный ценитель тончайших переживаний души и тела.
В его глазах простирается туманно-пепельная бездна. Шагнуть в неё – все равно, что ослепнуть в этой призрачной дымке, полной опасности и неизвестности.
Все, кого ты встречала в жизни, все, лгали тебе. Существует жизнь. Те, кто живут, родились чтобы страдать. Лучшие моменты кратки и покупаются ценой долгих мучений. Все связи рвутся, все любимые покидают нас. Всё, что тебе дорого, уходит. Смеются лишь глупцы, веселятся лишь слепые безумцы.
«Все мы есть результат того, о чем мы думали». Будда (563–483 гг. до н. э.)
Я так и не смогла понять, что же такое феминизм. Я только знаю, что меня называют феминисткой всякий раз, когда я выражаю мнение, отличающее меня от половика.
Нет смысла хранить книги, если у тебя не будет ни шкафа, ни дома, куда их поставить.
... подавляющее большинство ежедневных человеческих контактов притворные.
...Люди сами мучают друг друга, и это нельзя изменить. Нельзя оградить их от зла — зло в них самих. В каждом — даже в ребенке...
Дуня посмотрела на мужа и медленно произнесла:
- Ты дурак.
Он в ответ пожал плечами:
- Я Иван, мне положено.
«Моя девушка» — звучит ужасно глупо, — заявил он. — У меня язык не поворачивается так ее называть. Выходит, нам нужно пожениться, чтобы я мог говорить ей: «жена».
По выходным и по воскресным дням они ходили в булочную и в молочную. В более серьезные магазины их посылать не решались — они могли что-нибудь не то купить. Однажды только мама сказала: "Илюша, пойди в магазин, купи чего-нибудь, а то ни хрена нет". И папа пошел в магазин и принес баночку хрена.
И пусть маленький да плюгавенький.... Шутили, что, когда он на своём кошельке стоит, как раз с ней одного роста.
Любого, кто использовал слова «ПРАВИЛЬНО» или «НЕПРАВИЛЬНО», УБИВАЛИ НА МЕСТЕ.
Помните: лучшее время для преодоления эмоции – это когда вы еще только начинаете ее ощущать. Гораздо труднее разрушить эмоциональную модель, когда она разыгралась в полную силу. Моя философия заключается в том, чтобы «убить чудовище в самом зародыше». Используйте эту систем у сразу, как только появится сигнал к действию, и вы сможете быстро справиться практически с любой эмоцией.
Вечером, уже лежа в постели, я почувствовала, что в душе появилось какое-то новое чувство — смесь безрадостного спокойствия и тупого равнодушия. Нехорошее чувство, не надо ему поддаваться. Главное, не ослабеть и не распластаться на койке раньше времени, ведь хронические лежачие больные, махнувшие на себя рукой, как правило, уже никогда не поднимаются...
В нашем уютном номере, я протянула руку и дернула его за шелковый галстук, распуская узел.
— Одеваешься, чтобы произвести впечатление, — сказала я одобрительно.
— Нет, Ангел. — Он склонился, и его зубы легко коснулись моего уха. — Чтобы произвести впечатление, я раздеваюсь...
"Перед ним был русский писатель, проза которого свидетельствовала о стилистическом влиянии Бунина, но при этом не имела почти ничего общего со взглядом Бунина на мир."
Кажется, Алина была та самая La Belle Dame sans Merci, чей образ так любили прерафаэлиты. Не та, первая, из Шартье, — безусловно, жестокая, но вполне понятная: ну умер влюблённый юноша, не добившись взаимности, что такого? Таких персонажей и таких сюжетов — миллион. Ничего особенного. Но вот та, о которой писал Китс, её же человеку понять в принципе не возможно.Она ведь вовсе не жестока, она любит рыцаря, да еще как, а кем — чем? — в итоге становится этот рыцарь? Живым мертвецом? Или вовсе — это уж как прочесть балладу — призраком? И ведь героиня Китса наверняка знает, что её любовь рыцаря погубит. Наверняка. Это не жестокость, в La Belle Dame sans Merci нет зла, а именно — безжалостность.