Ведь именно вождь делает толпу – народом. Вернее, в том числе и вождь. Он поддерживает уровень индивидуальности: если личностей мало, народ становится толпой.
It is only now that I understand an incident in G.'s childhood and a prophecy which were mysterious to me when I wrote them...
...если к пище относиться с уважением и радостью, мы получаем сами и доставляем другим массу удовольствия. Это не преступление, и обычно человек, желающий сделать тебе подарок в виде вкусного ужина или десерта, за который не жалко умереть, не таит за душой никакого коварства.Полагаю, что проблемы с едой у нас начинаются тогда, когда мы начинаем с ней враждовать. Вместо того чтобы сражаться с пищей, почему бы не подружиться с ней? Почему бы поближе не познакомиться с яйцом? Не наладить непринуждённые отношения с овощами? Не свести знакомство с хорошим тёмным шоколадом? Не сказать "привет" хлебу? Не подмигнуть сыру? Через некоторое время у тебя будет меньше тайных полуночных встреч с продуктами в кладовке. Почему? Потому что когда мы заводим добрую дружбу с едой и знакомим со своими съедобными друзьями любимых людей, пища в нашей жизни перестаёт играть роль тайного любовника. Скорее, мы делаем своими любовниками... наших возлюбленных, а еда занимает в наших сердцах и жизнях подобающее ей место. Она становится просто едой, чем-то таким, что укрепляет наши отношения, приносит нам радость и удовлетворение... и обеспечивает способ, котором мы можем показать нашу любовь.
Пока личность обучается, личность живет.
Наши трудности на этом простом пути, вызваны нежеланием большинства из нас принять факт, что на самом деле требуется так мало, чтобы идти по нему. Мы ожидаем инструкций, обучения, проводников, учителей, и , когда нам говорят, что никто из них нам не нужен, мы не верим этому. Мы становимся нервными, затем теряем веру и под конец сердимся и разочаровываемся. Реальная же помощь, которая нам действительно нужна, заключается не в методах, а в правильном указании. Если кто-нибудь дает нам возможность осознать, что необходимо освободиться от чувства собственной важности, - это и есть реальная помощь.
Он сказал, что такова особенность человеческих существ: они любят, чтобы им говорили что делать, но они еще больше любят сопротивляться и не делать того, что им сказано, и в результате, они вовлекаются в основном в ненависть к тому, кто сказал им.
Слон бился в полном одиночестве.
Его это не смущало и не пугало, он вообще никогда не смущался и не пугался. Победить Слона было невозможно в принципе — он не признавал чужих побед, считая бой лишь отложенным. У таких в жизни бывает только одно поражение, последнее, единственное и окончательное — смерть.
Расставаться с мечтами больно. Но это духовно полезнее, чем разочарование.
Однажды мне уже пришлось слышать от Панфилова: «Разве война не требует разбора? Мои войска — это моя академия. Ваш батальон — ваша академия».
— Скажу вам, товарищ Момыш-Улы… Кое-что весьма существенное мы с вами знаем.
Он перечислил ряд причин наших военных неудач. Конечно, эти причины были известны и мне: немецкая армия вступила в войну уже отмобилизованной; в сражениях на полях Европы она приобрела уверенность, боевой опыт; она имела преимущество в танках, в авиации.
— Что еще? Внезапность? — с вопросительной интонацией протянул он. — Да, внезапность. Но почему мы ее допустили? Почему были невнимательны? Почему пренебрегли реальностью?
Он задавал эти вопросы самому себе, не глядя на меня, не вызывая на ответ.
— Вот, товарищ Момыш-Улы, в чем, сдается, был наш грех: пренебрежительно отнеслись к реальности. А она не прощает этого! Вы понимаете меня?
Судьба ведь только шанс даёт. А как ты этим шансом распорядишься – это уже твоя заслуга или поражение.
Гордость и любопытство боролись внутри него, причем любопытство явно побеждало.
Зачем прибегать к сверхъестественным силам, когда под рукой обычные средства? Я припомнил, что сказал Будда, увидев, как некий предполагаемый святой идет по воде:
"За грош я мог бы переправиться на пароме". Даже для Будды практичнее было бы пересечь реку нормальным способом.
Если со мной случится несчастье, — что ж, запишите это в судовой журнал да добавьте два слова о том, как я сделал то, что мне полагалось. Вот самая подходящая эпитафия для моряка.
– Последний раз его в саду видели, – сказал он куда более спокойно. – Вроде как гулял… от девок бегал, небось.
– Это он зря. От хорошей бабы не сбежишь.
Кто был более проклятым: тот, кто погибал, не осознавая ничего до самого момента смерти, или тот, кто видел собственную гибель, шаг за шагом приближающуюся в течение дней, месяцев, лет?
«Жизнь отняла у меня в борьбе одно за другим почти все, что я вынес из дома, из семьи, со школьной скамьи, и осталась во мне лишь одна пружина воли, которая толкает меня с неумолимой силой».
Глупое зло даже хуже, тьфу, умного добра.
Красивые мужики, как и любые красивые вещи, созданы скорее для того, чтобы ими любовались и при этом не слишком пригодны к практическому использованию.
Вопросы есть? - закончил дроу, глядя на меня добрыми глазами Лаврентия Берии.
– Хм-м… вопросов нет, есть комментарии. Но они нецензурные… Тебе озвучить? - поинтересовалась я.
Мы часто спрашиваем "Что не так?" Так мы приглашаем прорасти и проявиться мучительные семена недовольства. Мы испытываем страдания, гнев и уныние и порождаем новые семена этих чувств. Мы стали бы намного счастливее, если бы попытались сохранить контакт со здоровыми, радостными семенами внутри и вне себя. Нам нужно научиться спрашивать "Что так?"
Путь занял около часа. Серый асфальт стелился под пикап. Мимо бежали макдональдсы, бургеркинги, вэндис, пиццахаты и волмарты. Сверху синело горячее небо штата Вирджиния.
— Я верю в то, что этот мир был создан с любовью, — наконец, тихо ответила я, находясь под перекрестом настороженных взглядов. — Верю, что земля, по которой мы ходим, живая. Верю, что она чувствует боль точно так же, как и мы. И верю в то, что каждая рождающаяся в ее недрах Тварь должна быть уничтожена...
Красота — это взятка, подкупающая разум и лишающая его способности критически мыслить.
— А какие еще требования ты предъявляешь к своему избраннику? — увивался вокруг нее блогер. — Ведь деньги — это еще не все!
— Иссесственно! — важно кивнула девица. — У меня пятьдесят три пункта требований, но основные такие: он должен быть не старше двадцати пяти, высокий, но не слишком, красивый, но не слащавый. С чувством юмора, но не комик. Он должен приходить домой не позже шести и непременно с букетом, потому что я люблю внимание. Он не должен встречаться с друзьями, потому что я стану его единственными другом. И он должен любить моего ребенка. Ведь чужих детей не бывает!
— А у него могут быть свои дети? — с замиранием сердца спросил паренек.
— Нет, иссесственно! — девушка посмотрела на него, как на дурака. — Зачем мне парень с прицепом? Я что, похожа на ненормальную?
Любовь подобна мышце. Ей нужна тренировка. Перестаньте ею заниматься - и она атрофируется