... - Похоже, ты ему нравишься!
- Мне теперь от восторга танцевать и петь?
- Петь не надо, - встревожился Тор, видимо, вспомнив нашу пирушку. - А вот танцуешь ты действительно здорово!
Я подавилась и обиженно уставилась на друга.
- Ну то есть... пой, конечно, я потерплю... - "исправил" ситуацию мой друг.
— Я многого тебе не рассказывал о своих контактах с ними. Именно с ними. Похоже, они могут сливаться и образовывать единое тело или разум, как некая плазматическая форма жизни. Полагаю, они где-то в стратосфере.— Боже, — пробормотал я.— Им кажется, — убежденно продолжал Николас, — что мы живем в отравленном океане. Я часто вижу сны как бы с их точки зрения: они смотрят вниз — я смотрю вниз — на какой-то стоячий водоем.— Смог? — предположил я.— Они его ненавидят. И ни за что туда не спустятся. Ты писатель-фантаст, скажи, возможно ли, что в атмосфере существуют неизвестные нам высокоразвитые формы жизни, которые горячо интересуются нашей жизнью и в состоянии помогать нам, когда считают необходимым? Ведь за долгие века должны были бы накопиться какие-то факты… Скорее — такова одна из моих теорий — они недавно вошли в нашу атмосферу, прибыли с другой планеты или из параллельной вселенной. Не исключено, что они прибыли и из будущего — с тем чтобы помочь нам. Они очень хотят помочь нам. А знают они абсолютно все. И могут перемещаться повсюду без ограничений; у них нет материальных тел — просто сгустки энергии, вроде электромагнитных полей. Вероятно, они иногда сливаются, образуют единую информационную систему, потом расходятся. Разумеется, это лишь мои предположения. Точно мне ничего не известно.
И все же мир хорош для тех, кто сумеет сделать его веселым!
...все истории - вымысел. Важно только то, какому вымыслу ты веришь.
В момент самых жестоких боёв на Карельском перешейке я получил от начальника генштаба вооружённых сил Германии генерал-фельдмаршала Кейтеля письмо, в котором он предлагал, чтобы финская армия пошла в наступление на Ленинград с севера одновременно с наступлением немецких войск с юга. В письме также говорилось, что финским войскам следовало бы перейти в наступление на востоке Ладожского озера и форсировать реку Свирь с целью соединения с немцами, сражающимися на направлении Тихвина, но для обороны юго-востока Ладоги надо оставить мощную манёвренную часть.
Когда по моей просьбе президент республики прибыл в Ставку, я доложил ему об обращении военного руководства Германии, повторив, что принял на себя обязанности главнокомандующего с тем условием, что мы не предпримем наступления на Ленинград. Я также подчеркнул, что, по моему мнению, форсировать Свирь едва ли в интересах страны.
Президент Рюти согласился со мной, и я 28 августа отправил отрицательный ответ генерал-фельдмаршалу Кейтелю.
В Древней Греции жило семь мудрецов; в Европе же сейчас не видно ни одного.
Пытаясь укрыться в тени, ищите место посветлее
— Лейна, похоже, ты страдаешь манией величия!
— Почему — страдаю? — искренне изумилась она. — Я ею наслаждаюсь!
Вопреки всеобщему убеждению, меры для поддержания порядка вокруг (который проявляется в отсутствии грязных чашек на столе для сотрудников, в парках без мусора, сияющих тротуарах) не являются самым мощным стимулом для того, чтобы придерживаться социально ответственного поведения.
Наиболее мощный стимул – это чёткое доказательство уважения других людей к нормам. Поэтому самая эффективная мелочь – не помещение людей в идеально чистую обстановку, а предоставление им возможности понаблюдать, как вокруг них поддерживается порядок. Иными словами, лучшее небольшое, но значимое действие в офисе – это изменение времени работы уборщиц в местах для сотрудников. То есть они должны приходить не после окончания рабочего дня, когда в здании уже никого нет, а заниматься своими обязанностями у всех на виду, чтобы служащие видели, как происходит восстановление порядка в окружающем их пространстве.
Важная мелочь, к которой могут прибегнуть правительственные чиновники – разработка программ, которые поощряли бы граждан не просто воздерживаться от нежелательных действий, но и уничтожать их последствия на глазах у всех. Так, муниципалитеты могли бы выделить средства для формирования и/или поддержки групп граждан, которые готовы продемонстрировать протест против загрязнения окружающей среды, очищая улицы, пляжи и парки от мусора, стены зданий – от надписей.
Опыт, проведённый одним из нас совместно с Рэймондом Рено и Карлом Каллгреном, показывает, что итоговый эффект таких мероприятий мог бы оказаться весьма существенным. Он продемонстрировал, что в обычных обстоятельствах 38% прохожих, которым раздают листовки на улицах, бросают их на землю. Но только 4% прохожих сделали это, предварительно заметив, как некий человек перед ними поднял брошенный кем-то мусор
Одной из любимых присказок Витина, которой он убивал начинающих сотрудников, была следующая: ты хоть понимаешь, как я на тебя зол, я даже матом не ругаюсь. На этот раз начальник ругался матом, что безусловно радовало.
Надеяться нужно, ведь это облегчает трудность текущего момента. Когда верим, что завтра будет лучше, чем сегодня, мы справляемся с нынешними проблемами. Но это единственное, что может сделать для нас надежда - облегчить тяготы.
Не надо ради какого-то одного человека менять значение таких понятий, как принципиальность и цельность характера, не надо пытаться убедить себя или меня в том, что эгоизм — это осмотрительность, а защищенность от проблем, чувство безопасности — это счастье.
Но человек может справиться с печалью. В конце концов, сердце может примириться с потерей даже сильно любимого человека.
— Чтобы быть хорошим человеком, религия не нужна. И чтобы понимать, что во лжи нет ничего хорошего, тоже.
...для победы хороши все средства. Если хочешь выжить - иди вперед не оглядываясь. И не думай, что у тебя под ногами - город, поле или мост. Потом, после победы, ты заново построишь дома, заново бросишь зерна в почву и отремонтируешь мосты. Но если ты будешь убит - кто сделает все это за тебя? Можно и сомневаться, и плакать, и биться в истерике, но лучше все это делать после победы. А на войне будь любезен воевать!
Дайте себе время подумать, чем вы заняты, вместо того чтобы просто быть вечно занятым.
Надеюсь, ты будешь слушать, а не говорить.
Ничто так не умаляет муки несостоявшейся любви, как изысканное вино
(...) ни капли зависти не просочилось ни в ее голос, ни в сознание. Такой уж она была : всегда благодарной за то, что имеет. Ее стакан был не только наполовину полон, но к нему словно прилагалась гарантия постоянного пополнения.
– Любовь и брак не одно и то же, ваше величество. Замужество может сделать женщину сильнее, но любовь ослабляет ее. У нее становится больше того, что можно потерять.
– Доброе вино похоже на женщину, – сказал он. – За тем исключением, конечно, что у него отсутствуют груди. Равно как руки и голова. Ну и говорить или вынашивать детей оно тоже не способно. На самом деле, если вдуматься, доброе вино и отдаленно-то женщину не напоминает. Доброе вино похоже на доброе вино.
Как могло быть так, что здесь, среди этого хаоса и страха, потеряв абсолютно все, она вдруг почувствовала себя ... живой?
Другу Детства суждено быть единственным вашим другом, ибо вас он, в сущности, не видит. Он мысленно видит лицо, давно не существующее, он произносит имя — Спайк, Бад, Снип, Ред, Расти, Джек, Дейв, — которое принадлежало тому ныне не существующему лицу, а сейчас из-за какой-то маразматической путаницы во вселенной досталось незваному и тягостному незнакомцу. Но, поддакивая вселенской околесице, он вежливо зовет этого скучного незнакомца именем, по праву принадлежащим мальчишескому лицу, и тем временам, когда тонкий мальчишеский голос разносился над водой, шептал ночью у костра или днем на людной улице: «А ты знаешь это: «Стонет лес на краю Венлока. Гнется чаща, Рикина руно». Друг Детства потому остается вашим другом, что вас он уже не видит.А может, и никогда не видел. Вы были для него лишь частью обстановки чудесного, впервые открывающегося мира. А дружба — неожиданной находкой, которую он должен подарить кому-нибудь в знак благодарности, в уплату за этот новый, захватывающий мир, распускающийся на глазах, как луноцвет. Кому подарить - неважно, важно только подарить; и если рядом оказались вы, вас наделяют всеми атрибутами друга, а ваша личность отныне не имеет значения. Друг Детства навсегда становится единственным вашим другом, ибо ему нет дела ни до своей выгоды, ни до ваших достоинств. Ему плевать на Преуспеяние и на Преклонение перед Более Достойным — два стандартных критерия дружбы взрослых, — и он протягивает руку скучному незнакомцу, улыбается (не видя вашего настоящего лица), произносит имя (не относя его к вашему настоящему лицу) и говорит: «Здорово, Джек, заходи, как я рад тебя видеть!»
Храбрые не те, кто не боится – храбрые те, кто боится, но всё равно делает то, что необходимо.
Когда кто-то даёт тебе определение, ты теряешь способность определять себя сам.