Иногда трагедия не требует фашистских изуверов, достаточно просто женщины, неразделенной любви к своему отцу и поисков его в случайных встречных.
— А что же ты, дочь дьяка, к волхву поганому хаживала? — поддел Евдокию попутчик.
— Муж заставлял за зельями да травками ходить, а сама я не в жизнь не пошла бы. Да я об том на исповеди каялась.
— Не ты одна, глянь, как здесь тропинка-то притоптана. Много вас христиан до волхования охочих.
Привычки к еде человек приобретает в течении первых лет жизни. И никакие амброзии и нектары не способны потом заменить то, что ему казалось вкусным все детство…
Людям свойственно искать смысл во всём, что выпадает на их долю.
Жить в идеальном согласии и гармонии скучно и однообразно. Необходим отрезвляющий бодрящий шторм, чтобы не свело зубы от чрезмерной сладости
Они говорят так: «О твоем прошлом, женщина, я не спрашиваю и совершенные тобой грехи прощаю, но о твоих будущих делах я должен знать все». И, пощелкав по стволу ружья, добавляют: «Кто-кто, а оно постоит за меня, и если ты дашь промах, то оно не промахнется».
Стамбул — прекрасный город, но жить здесь нужно не рабом, а господином.
— Тьфу… — выдохнула я, карабкаясь на саркофаг. — Обычно бабы под мужиков ложатся, а тут не только на него, так еще и на мертвого… И главное, никакого шанса на счастье, несмотря на то, что у него все каменное…
Умирание — тоже наука. И к этому надо готовиться
- Знаешь, что меня поражает? То, что один и тот же человек в чем-то профессор профессором, а в чем-то - дремучий кретин!
Жили-были два брата по имени Леопольдо и Казимиро. Леопольдо был старше, он был очень красивым и таким очаровательным, что все женщины, увидев его, влюблялись с первого взгляда. Но он плевал на всех этих женщин и оставался холостяком. По профессии он был кардиолог.
А Казимиро был инженером, и он не был и вполовину так красив, как Леопольдо. У него даже бороды не было, и женщины сами плевать на него хотели.
В этом мире всяк по-своему с ума сходит.
Давайте расставим все точки над i, дорогуша. Ваш папочка спал с вашей мамочкой, а мамочка спала с папочкой. Тем же самым занимались мои родители и все прочие. Именно таким путем все мы сюда и попали. Это первое, в чем можно быть уверенным. Второе – то, что все мы рано или поздно умрем. Все остальное непредсказуемо. А если мы с вами не можем говорить о сексе или смерти, как взрослые люди, полагая, что это запрещенные темы, то нам надо прекращать этот разговор. Тогда вам лучше обратиться к раввину или какому-нибудь вашему священнику.
Я всегда говорил: хорошо, что я не актер, а то обязательно забыл бы что-нибудь чертовски важное, когда мне вручали бы «Оскар».
Если реакция есть действие, так или иначе соотносящееся с действиями других людей и последовавшее в ответ на эти действия, то что же есть просто действие? Просто действий, которым не предшествовали другие действия, не бывает. Разве бывает действие, которое никак не соотносится с предшествующими ему действиями других людей, — ни дружественное, ни враждебное, никак не сориентированное на определенные обстоятельства, такие как, например, погода, или качество дороги, или интенсивность движения? Нет, не бывает. Значит, разницу между «просто действием» и реакцией на действие следует искать в том, как мы относимся к предшествующим действиям других людей. Можно сделать их предпосылкой своих собственных последующих действий в соответствии с желаниями и намерениями других. Или самому решать, какое значение они для тебя имеют. Может быть, в этом и есть решение проблемы?
Нас можно считать живыми лишь в те моменты, когда мы сердцем осознаем наши сокровища. (Торнтон Уайлдер, 1897-1975)
Руслан держал меня на руках, почему-то не отпускал. Мы молча смотрели друг на друга не меньше минуты. В его удивительных глазах будто бы медленно затухало далекое пламя, а я, все еще чувствуя вкус его поцелуя на губах, никак не могла собраться с мыслями.
- Нам ведь пора, - Руслан словно опомнился.
- Куда? – прошептала я, слова вообще давались с трудом.
- Бедьиме, второй Столб, помнишь? – он улыбнулся. – Как-то все не вовремя, правда?
Ну да, меньше всего мне сейчас хотелось мчаться в другой мир и вылавливать мертвого бога.
- Да, пора, - я вздохнула.
И снова воцарилась тишина.
Нас может пугать лишь то, чего мы не знаем. То, что нам неизвестно. То, что нам не под силу понять.
Есть люди,которые отталкиваются друг от друга как одноименные полюса магнита.
…Если переживать из-за следующего поворота, за которым тебя подстерегает неизвестность, и бесконечно оплакивать поворот предыдущий, можно не заметить самой дороги. Имя которой - «жизнь».
Будущее всегда лучше прошлого.
-Отправляйся за приданым , а я заберу оставшуюся часть сокровищ.
-Ну вот , как меня - так снова в подвалы!- притворно простонал Калеб и, хитро на меня взглянул, поинтересовался : -А куда отправишься ты?
С тоской посмотрев на высокий дом , честно ответила:
-На крышу.
Родригес вмиг посерьезнел.
-Вера , может,я?
Окинув взглядом его массивную тренированную фигуру , мотнула головой.
-Тебя, боюсь, крыша не выдержит.
Как вы знаете, в еврейских семьях мальчикам принято делать обрезание.
— Боже мой, — сказал папулька, стоящий позади нас, — у меня дурные предчувствия. Серега, ты держись, друг, если что…
— А что? — заволновался Серега.
— Еще не знаю, — честно ответил папулька. — Но предчувствия — самые дурные.
— Наш дорогой друг Сергей, — продолжил Ванилла, — родился не в еврейской семье, поэтому никакого обрезания ему не делали.
— Теперь и у меня появились очень дурные предчувствия, — сообщил Сергей папульке.
— Вот видишь, — сказал тот, — я же тебе говорил.
— Поэтому сейчас, — громко сказал Ванилла среди гробовой тишины, — нам нужно будет исправить эту маленькую ошибку природы. Прошу вынести инструмент…
На центр вышел Маста Мэн, который торжественно нес в руках огромные садовые ножницы. Причем эти ножницы вручили мне.
Тут похолодели все, даже фидошники.
— Итак, — торжественно сказал Ванилла. — Следующий конкурс — очень простой. Ира должна будет сделать обрезание…
Все затаили дыхание. Сергей нервно всхлипнул.
— Сигары! — заорал Ванилла, доставая из кармана здоровенную «гавану». — Таким образом она докажет…
Что я должна таким образом доказать — было уже не слышно за шумом, который поднялся за столами. Бледного Серегу папулька отпаивал минералкой, а я с перепугу искромсала эту сигару за две секунды и чуть не отхватила Ванилле пальцы на руке.
— А теперь, — сказал Ванилла, когда утих шум, — начинаем самый главный конкурс.
— Господи, — сказал папулька, — неужели бывают конкурсы главнее предыдущего?
— Во-во, — подхватил Серега. — У меня от этого конкурса что-то внутри тревожно сжалось.
— Я даже знаю, что именно...
...каждый человек в твоей жизни имеет значение. Что он мог появиться только в жизни определённых людей, определённого набора людей, одним из которых был ты. Единственный и неповторимый.
Как бы.
И тогда ты начинаешь думать - Господи, чем я их всех заслужил?
Ты с ними в одном пасьянсе.
Ты явно нужен кому-то, чтобы пасьянс сошёлся. Кому? Об этом нет смысла думать - важно, чтобы в итоге всё это как-нибудь там сошлось.
Мы не отделены пропастью от мира прочих живых существ - мы являемся его частью до мозга костей, и, как мы вскоре убедимся, даже до генов, заключенных в наших клетках.