Держите меня семеро, но только не за интимные места...
Есть два вида некрасивости: одна, страдая от общего неодобрения, завидует и злобствует,-это и есть настоящая, истинная некрасивость, другая, наивная, беззаботная, мирится со свим положением и равнодушна к производимому ею впечатлению, — подобная некрасивость, не радуя взора, может привлекать сердца…
Мы вроде алхимиков наоборот - одним прикосновением превращаем золото в свинец; касаемся чистой лирики своих переживаний, и она превращается в словесный мусор, в труху.
— А что, у вас в Мистралии специально растят девушек необразованными, чтобы легче было их дурами считать?
- Как заряжал? - спросил Иван.
- Ну вот прямо так и заряжал. Говорил, поставьте бутылку с водой возле телевизора, и будет вам от неё счастье.
- И что, люди верили?
- И тогда верили, - вздохнул Акинфий Иванович, - и сейчас верят. Только сегодня мозги вправляют по-другому, через тренинги, всякие коучинги, семинары и особенно это, книги про путь к успеху. И поэтому люди думают, что раньше все были глупые, а теперь они умные. И типа к успеху идут. А им просто так воду заряжают.
Если вы хотите что-то очень сильно, вы не сможете этого добиться. Дж. Морган.
Сумасшедшие – это люди, которые не смогли доказать реальность своих миров.
Что выросло, то выросло.
В отличие от препода ни малейшего беспокойства я не испытывала. Вот уравнения по кристаллографии — это действительно страшно, а изгнание демона...
Если есть на свете место, где люди говорят все, что им вздумается, - это на похоронах. Эмоции, и особенно грусть, развязывают языки почище алкоголя.
Готова поспорить, что над открытым гробом рассказывают больше тайн, чем во всех исповедальнях христианского мира.
Когда ты женишься, Сэмивел, ты поймёшь многое, что сейчас не понимаешь, но стоит ли столько мучится, чтобы узнать так мало, как сказал приютский мальчик, дойдя до конца азбуки,- это дело вкуса.
По вечерам я хожу за печеньем. Миндальным. Любимым с детства. В круглосуточный магазин в соседнем квартале. Там вечно мокрый кафельный пол и продавщица с печально-влажными глазами. Однажды я не выдержала, спросила: «У вас все хорошо?» Она ответила с беспросветным разочарованием в голосе: «Такого не бывает, девушка». В тот миг я поняла абсурдность своего вопроса и правдивость ее ответа. «Все» никогда не бывает: если повезет, то достанется хотя бы четвертинка.
Совесть есть? – возмутился он, бросив на меня быстрый взгляд. Я сделала вид, что хлопаю себя по карманам в ее поисках, а потом, сделав большие глаза, призналась: – Кажется, дома забыла.
"Хорошо во время войны жить могут совсем немногие, как правило, это далеко не лучшие люди."
Я плакала долго, изливая свою боль и тоску…А потом села, вытерла мокрое лицо, перевернула подушку влажным пятном вниз и…И вспомнила о том, кто я!Я – Катриона Ринавиэль Уитримана, урожденная Ароиль Астаримана!Я рождена и воспитана, чтобы править!Я не сдаюсь, не отступаю и не проигрываю!Никогда!Поражение – удел тех, кто сдался! Я не умею сдаваться! Я не буду сдаваться! Я никогда не сдамся!
Люби, ненавидеть не надо. Смотри. И скользи по мне взглядом. Давай, Зажигать будем рядом, Целуй, Для тебя стану ядом.
- Слушай! А комочки из воды как можно называть?
- Комочки воды? – задумчиво протянул Саймон.
- Ну да! Чем мы сейчас бросались?
- Наверное, моржки…
- Или, водянушки…. А может, мокрушки?
- Будь проще, это снежки, которые не успели стать таковыми, приобрести нужную консистенцию…
- Куда уж проще.
Больно. Иногда делать правильные вещи невыносимо больно.
Сможет ли когда-нибудь побороть не только смерть, но и саму жизнь, принудив мидихлорианы рождать на свет чувствительных к Силе существ без какого-либо оплодотворения, как пытался сделать Дарт Тенебрус с помощью своих компьютеров и методик расщепления генов?
Но ведь это все-таки начальство, с ним надо обходиться бережно! А то пойди потом объясни, что как начальника отдела и старшего по званию я его глубоко уважаю, а между глаз заехала исключительно как похотливому самцу!
мужчины порой сплетничали и злословили похуже женщин. А еще очень любили помериться длиной, величиной и идеальной формой всего, что можно было сравнить или измерить
... праздник Входа Господня в Иерусалим, это один из самых трагических праздников церковного года.
... Потому что всё это торжество, всё это ликование, все эти надежды построены на недоразумении, на непонимание, и та же самая толпа, которая сегодня кричит: "Осанна сыну Давидову!", то есть "Красуйся, сын Давидов, царь Израилев!", через несколько дней повернётся к Нему враждебным, ненавидящим лицом и будет требовать Его распятия.
— Магистр, вы мне очень нравитесь, но исключительно как преподаватель. Для чего все-таки вы об этом спрашивали?
Неш сидит с непроницаемым лицом, задумчиво отстукивая ручкой по столу незамысловатый ритм, и в этих звуках мне словно чудится недовольство магистра.
— Вы уверены в своем ответе, Ветрова?
Я что, на экзамене, и если отвечу неправильно, мне поставят двойку?
— Ну… — да, я уже не так уверена. Ни в чем. Может, меня уже отпустят восвояси? Но нет. Нэш молчит и смотрит на меня с ожиданием. — Вы красивый мужчина… очень красивый мужчина.
Что я говорю? А? Готова куда-нибудь провалиться.
Страхи - как сорняки. Будут расти и забивать все остальное, если их не выполоть.
Женщина верна, пока верен тот, кого она любит.