Такое впечатление, что дети, вообще молодёжь - со всей их гиперчувствительностью по отношению к еде и прочим вещам - не замечают как раз те подробности, что имеют значение. Дети не обращают внимание на мелкие детали. На зажжённую в уголке свечу, которая сразу же меняет настроение в комнате. На подходящий или неподходящий стул, украшающий или обезображивающий интерьер. И напротив - насколько же тонко настроен аппарат чувственного восприятия в моём возрасте. Меня никогда не укачивает в машинах, я могу есть заплесневелый сыр и рыбу с душком. Я могу спокойно жевать жилы и волоконца, не ощущая позывов к рвоте; в детстве я этого не мог. В каше может быть сколько угодно комков. Могу хлестать водку, не ведя бровью. Для ребёнка это невозможно. Но если приоткроется дверь и я почувствую малейший сквозняк у своих ног, тончайшую струйку холода, вот на это я отреагирую. И сильно отреагирую. Это где же не закрыта дверь, задумаюсь я тогда.
Ум и глупость не зависят от возраста
"Раб, який знає, що він раб, завжди вільніший і величніший за свого господаря, нехай той господар навіть володар світу".
[О людях...]"К моменту, когда Солнце перестанет обслуживать белковую жизнь в её теперешнем виде, мы с тобой будем всего лишь взглядами, брошенными кем-то через Вселенную…"
Любовь - это не обладание. Любить - значит видеть в другом человеке великую тайну и стараться ее постичь. - Он награждает меня теплой, почти отеческой улыбкой. - Любовь - это не подвиг и не достижение. Это скорее... привилегия.
Боязнь мертвых - отвратительная слабость. Это самое обыденное и жестокое кощунство. Матери этой боязни не знают.
Сейчас-то я понимаю, в чем состояла твоя неотразимая привлекательность. Ты был несчастен.
— Делать надо то, чего тебе хочется. Любовь или есть, или ее нет. А всякая там жалость, самопожертвование, этика и порядочность — это из другой сказки. Просто скажи сама себе — чего ты хочешь? И сделай это, не оглядываясь.
Есть такой людской обычай - при разлуке с любимым или любимой каждый вечер оставлять на подоконнике горящую свечу, которая будет разгонять мрак у родного дома до самого утра. свет, что укажет путь и сквозь густой осенний туман, и сквозь лютую зимнюю метель. А самое главное - расскажет о том, что здесь по-прежнему любят и ждут, сколько бы лет не прошло, что бы не случилось.
БРОДЯГА.
Король, король, а видно, не дурак.
Всё вроде так. И всё-таки не так:
Выходит, в жизни к смерти всё идёт,
И цель-то смерть. Ан нет, наоборот!
Бокал с вином не для того блестит,
Чтобы потом сказали: «Он разбит».
Он для того искрится от вина,
Чтобы сейчас сказали: «Пей до дна!»
Ну что ж, что разобьют в конце концов!
Пока он цел. И полон до краёв!КОРОЛЬ.
Что радости ему, что он блестит,
Раз день придёт, и скажут: «Он разбит»?БРОДЯГА.
Да потому и радуется он,
Что знает: нет, не вечен блеск и звон!Из кукольной комедии "Гусь, гусь - приклеюсь, как возьмусь!"
Вот почему передовое российское искусство – почти всегда такое провинциальное мещанское говно, каким бы международным авангардом оно ни прикидывалось: в самом своем сердце оно старается не решить что-то вечное и важное, а «выставиться в Париже», точно так же, как российский олигарх мечтает не полететь на Марс, а выехать на IPO в Лондон.
Такой вещи, как проблема без решения, не существует. Просто нам нужно его найти.
Представляешь, я ревную тебя к дождю. Он может прикоснуться к тебе.
Одно из самых полезных жизненных правил — никогда не надо себя переделывать. Ни в соответствии со своими вздорными взглядами на то, что хорошо и правильно, ни — тем более — другим в угоду. Надо просто помочь раскрыться тому, что дано тебе богами.
Человеку, который едва-едва удерживает перемирие с самим собой, уже нет никакого дела до чуждой ему души.
Ничто так не освежает, как сон, сэр, как сказала служанка, собираясь выпить полную рюмку опия.
Я прихожу к заключению, что умирать – это не так уж и плохо. Люди мечтают о прошлом, которое больше не существует, или о будущем, которое никогда не наступит. Никто не причинит мне вреда и не предъявит мне претензий, ведь я не смогу на них ответить. Никто и никогда не посмотрит на меня с упреком и не разочаруется во мне.
А приведенное выше место из славянской Острожской Библии, где написано даже не РОС, а еще откровеннее – КНЯЗЯ РОССКА, то есть РУССКОГО КНЯЗЯ, историки предпочитают вообще никак не комментировать. Отмалчиваются (или не знают). Наверное, сказать нечего.
— Пусть дура, зато честная.
Хорошо, есть осень, она нежно и аккуратно готовит нас к холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук в карманах, глинтвейна по вечерам и приятной меланхолии...
Причёсывался Ковалец тоже непросто. Расчёска у него была алюминиевая, с длинными острыми зубцами, блестящая, сбоку пилочка для ногтей, а на конце что-то вроде ложечки, приспособление неизвестного назначения — Саныч полагал, что ковырялка для ушей. Сам Ковалец утверждал, что в ложке этой растапливают воск, который втирают в волосы для придания им блеска и устойчивости. Эту выдающуюся расчёску Ковалец снял с одного ефрейтора, а потом долго кипятил на предмет избавления от немецкого духа и спиртом протирал трижды, а после всех полагающихся процедур вставил в рукоять от бритвы, и когда надо было причесаться публично, красивым движением выщёлкивал её и, тряхнув чубом, изысканно совершал туалет.— У нас у соседей собачка была, звали Кузнечиком, — сказал Саныч. — Она очень чесаться любила. Чесалась-чесалась, чесалась-чесалась, чешется — и скулит от удовольствия... — Саныч похлопал Ковальца по плечу и добавил: — Очень быстро облысела.
Некоторое время я молча лежала, разглядывая потолок, и пыталась ни о чем не думать, дабы не мешать его злейшеству почивать…
Я вечно кидалась осуществлять какие-то свои малопродуманные идеи: меня всегда завораживали ложные представления о величии.
Заметь хорошенько, Питер! Когда говоришь чистую, неприкрашенную правду, ее всегда называют ложью. От нее отворачиваются, ее гонят прочь, отсылают в сиротский приют, тогда как плод воображения, пустой вымысел, даже просто бред, - примут, приласкают, назовут приличным, милым, необыкновенно естественным; уродливый выдуманный подкидыш получает все ласки, а на долю настоящего родного дитяти остаются одни колотушки.
Ну и ты же знаешь, что в рабочих кварталах распространяется бесплатный алкоголь… Не знала, поэтому и спросила: – Зачем? – Ну, как это зачем? – Вин чуть смутилась. – Чтобы они были счастливее, детей больше рожали и умирали быстрее…