Когда я вернусь в Москву и Кирилл меня будет встречать, я тоже с разбегу стану на него прыгать, как этот мальчишка!.. И раз, и два, и… сколько захочется. А он будет обнимать меня и прижимать к себе, и я буду чувствовать его запах и вкус, единственный на свете.
…Я не буду об этом думать. Не буду, и все тут. Где здесь стоянка такси?..
— Ты не захлопнула дверь перед моим носом, — мурлыкнул, продолжая целовать. — Значит, у нас есть будущее. Так что да, доволен.
— Будущее? — удивленно переспросила я. — Какое, интересно?
— Совместное, — шепнул на ухо Ромка. — Одно на двоих.
Сердце на миг остановилось. Я рвано вдохнула и резко выдохнула.
Женщины глупые существа, помешаны на браке и семье. Даже если и уверены, что роль жены не для них.
— Привет! Я к тебе с вещами.
Ромка вытянул руки, демонстрируя цветок и щетку. Я пропустила его в дом, не сдержалась и выглянула за дверь. Почему-то казалось, что на лестничной клетке стоит пара чемоданов с этими самыми вещами. Ромка проследил мой взгляд, расцвел лукавой улыбкой от уха до уха.
— А где вещи?
— Вот, — он помахал перед моим носом руками.
— Это все? — спросила, не зная, как реагировать.
Шутка? Или он серьезно?
— Ах, да! — Ромка всучил мне розу. — Забыл.
Из кармана пиджака достал тюбик зубной пасты.
— И еще это!
— Я не дам тебе пользоваться своей бритвой! — предупредила по дороге в гостиную.
— Эту фразу должен говорить мужчина, — раздалось из ванной.
— Забыл тебя предупредить на счет пятницы, — ответил Роман.
— Слушаю.
— Должен тебе предупредить, только без обид, но я не буду заниматься с тобой сексом на втором свидании, — совершенно серьезно заявил Валишевский. — Я не такой.
— Заметано, — повторила его словечко и положила трубку.
«Никогда не смей показывать другим свою слабость», — учила меня тетя Полли.
«Всегда держи спину прямо и улыбайся», — повторяла она изо дня в день.
Люди не умеют терять, не хотят отпускать. Наивно думают, что в этом мире что-то им принадлежит. Мы приходим одни и уходим одни. И единственное, за что стоит цепляться — это мы сами. Потерять себя — вот что страшно.
— Да не суетись ты! Она же изначально русская женщина. Ей гранату не давай, порежет на кусочки, как лимон и подаст к чаю. Справится она со всем.
На промысел пошли мы вечером. Я аж подпрыгивала от нетерпения. Прокрались в комнату без проблем. И первым делом мы раскидали рыбку, в самых недоступных местах. И пошли в гардероб. Ножницы были у обоих. Я аккуратно вырезала фигурки на юбках. А Элиас просто разрывал платья на куски. Ну и пусть. Лучше пусть тут пар выпустит, чем пойдет к ней. У меня чувство, что она ведьма. Сама красавица необычайная. Глаз не отвести. А душа прогнила напрочь. Аж подташнивает. Когда она рядом.
Ну пошли что-ли? Одета я сегодня скромно. Простое платье, на ногах босоножки на низком каблучке. Голова прибрана. Только нос выделяется. Хожу-то я в амулете. Но я уже привыкла. Ничего так. И такие люди есть. Своими глазами видела. У нас в России кого только нет.
Я ведь, пока не отомщу, не успокоюсь. Самое главное узнать, в какой он комнате живет. И держите меня семеро.
Решила не откладывать дело. У Милании узнала, где он окопался. И пока маг был у отца, мы в его шампунь и мыло налили красители. И залили усилителем. А вот неча меня обижать. Мелочь, а приятно, насолить обидчику.
— Мне она нужна!
— Нет! Это моя душа! Она не предназначена для твоих затей!
— Ну тебе что… жалко? Я прошу только ее! Ты не волнуйся! У нее все будет. Даже то, чего у нее никогда не было. Правда не легко ей придется, но именно она все выдержит. Русская женщина еще не такое выносит.
Главное, не разозлиться! Злятся только слабаки, а я сильная и независимая чародейка! А что свет в кабинете померк и густились тени, так просто за окном давно не полдень — завечерело.
Пехотинцы, к слову. Форма песчаная походная, мундиры слегка потрепанные, оружие явно часто стреляющее, лица дебиловатые, что свидетельствует об участии в боевых действиях.
— Они мне вывеску прострелили!
— Серьезно? — Люсинда пыталась сфокусировать взгляд на мне.
— Абсолютно! — Я была возмущена до глубины всей свой черноведьминской души.
— Надо воспитывать, — решила ведьма.
Подошла матушка Герби, принесла еще чай, тихо спросила:
— Смертельные проклятия не забыли?
— Не, каждому по два впаяла.
— Это правильно, а то, понимаешь ли, никакого уважения к черной магии, — покивала хозяйка таверны.
— Вот-вот, — согласилась я, беря чай.
Ничего не отвечая, молча щелкнула пальцами — зеленый огонек выразительно заполыхал над ладонью.
— Угрожаем? — улыбнулся белый.
Тяжело вздохнув, ответила предельно честно:
— Господин маг, я черная ведьма, мы не угрожаем, мы: первое — предупреждаем, второе — действуем.
- Ну вас не убили, не похитили и ничего вам не сделали. Состава преступления пока нет. Как убьют - сообщите. Мы немедленно начнем расследование.
Пора разложить по полочкам все, что мне стало известно. Во-первых — Рандел скрывался под иллюзией. И теперь, кроме неприязни, я больше ничего к нему не испытываю. Во-вторых — я прямо слышала, что интересую Бенедикта и его друга. Как бы ни было неприятно осознавать, но их разговор напоминал борьбу двух петухов за одну курочку. В-третьих, у этих двоих изначально существовала какая-то договоренность касаемо отбора и меня.
Обижает ли меня все перечисленное? Безусловно.
Я помнила, как была зла в тот момент на Бенедикта, да и ректор испытывал похожие чувства. Но снимок будто искажал реальность. Или, может быть, наоборот, обнажал истину?
Искрящая страсть, выставленные напоказ желания и устремленные друг на друга взгляды. Я тону в нем, а он во мне. Собственный мир на двоих, и нет в нем суши, от края до края сплошная вода.
Как же странно! Все выглядит так, будто, выжди фотограф несколько секунд, и он бы запечатлел поцелуй.
Я неопределенно покачала головой, уже устав копаться в своих мыслях и чувствах к нему.
Время все расставит на места. Оно всегда помогает.
— И каким же ты меня представляла, Эльза? — облокотившись на борт воздушного корабля, вкрадчиво спросил ректор.
— Мне все так же нельзя врать?
— Нет.
— Зато ты можешь на меня разозлиться, и потом… Как ты говорил, решаешь проблемы личного характера совсем иначе, чем академические?
Бенедикт отвел взгляд, вздохнул.
— Ты ведь еще цела? Хотя должен признать, характеристика меня как каменюги, потому что я слишком чопорный и раздражающий, совсем не то, что мои уши предпочитают слышать.
Я потупила взгляд, но между тем все равно нашлась что ответить:
— Зарвавшаяся девица — тоже далеко не самый приятный комплимент.
— Вы набиваете себе цену? — наклонившись, спросил раздраженный блондин.
— Я, по-вашему, вещь?
— Я не об этом говорил. — Он закатил глаза.
— Пойдем, я тебе покажу древнее кресло дантиста! — Ты что, пыточный стул отыскал?
Время - оно как анальгетик: боль притупляет, но раны не лечит.
Только сейчас, оставив в прошлом нелегкие обязанности канцлера и перестав бывать при дворе, герцог понял, что прежняя жизнь была ему в тягость. Здесь, в Аверее, в безвестности и тишине, жилось удивительно спокойно, и мужчине не хотелось ничего менять. Многолетний труд во славу империи оказался выматывающим и неблагодарным, а вот нынешнее размеренное существование обещало много недоступных прежде радостей. Главное, вернуть жену, а уж дальше, он найдет, куда деть свободное время!