Сегодня она напишет Сергею Владимировичу. И даже пригласит его на чашечку кофе. Не стоит пренебрегать таким мужчиной, нет, не стоит.
А муж?
А что муж?
Чего он не знает, то ему и не повредит.
Вот этим умникам проект адаптировали. Да так, что ни одна инстанция его не пропустила. Администрация, мол, вы или кто… Вы понимаете, что ЭТО непригодно? В принципе!
А деньги уплочены, а деньги федеральные, а своровано-то под это дело уже столько, что поневоле работать приходится… Ну и решили отщипнуть нам толику от сворованного.
— И сейчас ты захотел настоящего брака со мной? — усмехнулась Тереза.
— Что, если так? — осторожно спросил Сандро.
Тереза рассмеялась.
— Ты с ума сошел, если думаешь, что я хочу иметь к этому хоть какое-то отношение. Да и какую пользу нам обоим может принести брак длиной в полгода?
— Никакую… Но это не то, чего я хочу.
— И все должны подчиниться твоим желаниям, верно, Сандро? Ну, у меня для тебя новость… — Прижав спящего ребенка к груди, Тереза с яростью взглянула на мужа. Она не заметила, что Лиза с увлечением наблюдает за их перепалкой. — Мне плевать на то, чего ты хочешь! Я хочу развод. Хочу вернуть свою жизнь. Хочу, чтобы ты уехал, когда твой контракт с моим отцом будет исполнен.
В комнате воцарилась оглушающая тишина.
— Каждый раз после оргазма ты практически молил меня родить тебе сына. Другие в такой момент собственное имя едва вспомнят, а ты просил дать тебе сына, потому что жизнь со мной была для тебя невыносима.
— Ситуация… в которой я оказался, — запинаясь, прервал ее Сандро, — а не жизнь с тобой.
— Значит, сын, — Тереза старалась говорить ровно, даже когда ее голос надломился от напряжения, — тебе вовсе и не нужен, правильно я понимаю? Он просто… средство для достижения цели?
— Я пытаюсь все исправить, cara, — хрипло, словно слова были вырваны из его горла, прошептал он.
Тереза печально качнула головой.
— Ты не можешь. Это уже не исправить.
— Почему? — растерянно спросил Сандро.
— Все, что ты сейчас делаешь, кажется неискренним, будто тебя вынудили, — вдруг разозлившись, прошипела Тереза. — Каждое прикосновение, извинение, ласка… Ты словно ознакомился с «Инструкцией по эксплуатации Терезы Нобл» и теперь знаешь, как я устроена.
Дед поднялся и пошёл разбираться. У няни сегодня выходной.
– Мальчик нужен, – вздохнула подошедшая Дунька. – Деду совсем некого воспитывать.
– Нужен, – согласилась я. – Пошли чай пить. Может, вина?
– Нет, спасибо.
Дверь на кухню плотно прикрыть – пусть скандалят без нас. Заварить свежего чая. В глубине стеклянного чайника раскрывается цветок. Красиво.
– Сколько недель?
Дунька от вина по выходным привычки отказываться не имела.
– Семь…вчера только узнала, Кириллу не сказала.
– А у меня восемь…мальчик нужен.
– Нужен, – улыбнулась Дунька.
— Какое тебе до нее дело. Она не твоя дочь. Мы тебе не родные.
Резко вскинул голову и посмотрел на меня глазами полными яростного отчаяния.
— Я возвращаю долги….
— Думаешь можешь расплатиться?
— Нет, думаю, что просто могу помочь.
«Любит он тебя, я сердцем материнским чувствую, что любит». И ошиблась…не любил он меня. Нам всем так казалось, но все же не любил. Что-то иное было между нами может быть оно и стало бы настоящей любовью, но не сложилось…Так бывает. Взаимность слишком большое счастье, чтоб с каждым случаться. Мне не повезло.
Безвыходное положение — это когда контур твоего тела обвели мелом, — парировал Джером, и не подозревая о перипетиях сегодняшнего вечера.
Осторожней, Анютка, мужчину нельзя любить слишком сильно. Оставь кусочек себя себе. Не отдавай целиком и полностью.
Улыбается. Мамочка, какая же ты красивая, когда улыбаешься. Я так соскучилась по тебе.
— Не могу мам. Он уже все забрал. Меня там нет
— Не говори такие страшные вещи.
— Что ты, мама, там есть он. Везде во мне внутри. Особенно тут. Где сердце.
— Когда внутри так много кого-то может стать очень пусто и больно, когда вдруг окажется, что его там никогда и не было.
Я его кожей почувствовала, каждой клеточкой своего тела. Запах его узнала. Он не изменился за столько лет. Тот же парфюм, тот же аромат дорогих сигар и его собственный. Тот самый, который невидимым клеймом остался на коже, въелся в волосы и в мозги. Ненавистный запах предателя. Сердце кольнуло такой болью, что я стиснула пальцы, впиваясь ногтями в ладони и чувствуя, как больно дышать становится рядом с ним. Нет, у боли нет срока давности.
. — Тебя так волнуют деньги?
— Нет, не волнуют, — фыркнула я. — Они меня, наоборот, очень успокаивают.
– Так хочу тебя… – хрипло прошептал он, целуя скулы. – Так… с ума схожу. Моя… – обхватил моё лицо ладонями, поедая жадным взглядом. – Если ты будешь трогать других вампиров своими шаловливыми пальчиками, я сверну тебе шею…
Улыбка растянула губы.
– Влад. Угрозами девушку не впечатлишь.
-— Конечно, облизывала, — согласилась я. — Ты ж меня знаешь — хлебом не корми, дай только жабу облизать. Вот как вижу незнакомую жабу, так сразу слюнки текут.
Любящий мужчина будет дорожить мной вне зависимости от килограммов, а нелюбящий – даже у идеала найдет несовершенство.
Мать всегда останется матерью, и по вечерам, заходя в комнату сына, будет стараться укрыть его одеялом получше. И не важно, что при этом она раскрывает его жену.
В случае самостоятельной прогулки гордость не страдает, ее дурость кормит
Ложь, причем в худшем ее варианте, который называется самообманом. Маленькая сладкая пилюля, которая искажает реальность.
Когда рядом умная и сильная женщина, ты спокойно можешь свалить на нее семейные дела и заняться добычей мамонтов. А в пещере все будет хорошо, уютно и спокойно. Это с дурочками приходится вечно следить, как бы они чего не натворили, а с умной женщиной дергаться не стоит.
Там, где начинаются интересы государства, резко заканчиваются интересы отдельных личностей. А все вопли о счастье для каждого, слезинке ребенка и неуходе обиженных…
Почему, почему, почему…
Вот из этого вопроса и растет зависть. Все видят результат, и никто не думает о тех трудах, которые приложены. Да и человек не всегда любит рассказывать, как он полз к успеху. Как обдирал колени, как срывал ногти в попытках подняться, как вылизывал языком полы и нужники… в переносном, конечно, смысле, но ведь с того не легче?
Двери припереть, пленников увязать еще раз, сунуть в рот по кляпу – и пусть лежат. А теперь поискать что-нибудь интересное.
Да, в том самом смысле.
И компромат, и что-то маленькое и ценное лично для меня. Я обязана получить компенсацию за моральный ущерб… очень мне эта американская идея нравится. У них, конечно, и глупостей полно, та же толерантность или политкорректность… ясно же, дурак и сволочь – это понятия вне расы и национальности. Они и среди белых, и черных, и желтых есть. А заодно среди голубых и розовых, оранжевых – и фиолетовых в коричневую крапинку. Важно ведь не кто ты, а какой. А если ты дурак и сволочь, так хоть ты негр, хоть ты гей, но ты все равно не поумнеешь и не станешь хорошим. И точно так же если ты умничка и настоящий человек с большой буквы, то плевать всем на то, что ты негр и гей. Хоть ты кто будь…
В шахматы играют по шахматным правилам. А если начнешь играть в покер как в дурака, то дурак там будет один. В зеркале.
— На самом деле я равнодушна к еде. Мне всё равно.
— Красное или белое вино?
— Бренди. Вино — напиток для ленивых. Ты просто сидишь весь такой разнеженный и пьешь кислятину мелкими глотками, рассуждая об аромате и послевкусии, хотя единственное назначение алкоголя — это затуманить тебе мозги.
.....они открывали интересное вместе. Она болела за него в футбольном матче. Он послушно бродил за ней в террариуме.