Брак – это не гарантия «долго и счастливо».
За каким лядом мы потратили столько времени, копаясь в архиве, перебрали уже сотни книг, свитков, манускриптов и талмудов, если этот жук знал, что нужной нам информации там все равно нет?!
-Я был занят другим.-Дроу даже бровью не повел.
Я не буду убивать наследника Империи, я не буду убивать наследника Империи, я не буду убивать наследника Империи...
Я его просто сейчас тихо прикопаю под ближайшим кустом и скажу, что так и было и что он вообще сам туда залез!!!
Когда у тебя денег как грязи, ты некрасивым быть не можешь. Количество нулей на банковских счетах всегда пропорционально интересу, который к тебе проявляют представители противоположного пола.
Значит, Пол Уилер из Сент-Мэри-Крей. Родной отец Эми. Твою же мать.
Его лицо было отражением моего – предельной усталости, высасывающей все силы, которая приходит сразу после травмы. Когда все разом летит в тартарары, и разум не знает, за что ему зацепиться, чтобы не провалиться в бездну, тело напоминает о своих потребностях, не давая скатиться в безумие.
- Это твой ухажер? - Хефер тоже засек.
- С чего ты взял? - На мой взгляд, ухажером Рейнара никак нельзя было назвать. И тем более моим.
- Ну, знаешь, - принц усмехнулся, - не так уж часто на меня смотрят с таким откровенным желанием выпотрошить. Он кто вообще?
Он? Чемпион в номинации "Самодурство года". Гроза совета архимагов всея империи и прочих, его недостойных. Обладатель почетного звания "Император ко мне на "вы". Автор устного бестселлера "Мое слово - закон, или Я так решил, и значит, так и будет". И как итог, идеальная пара для непризнанной королевы Эделии... В общем тот, кого я почему-то упорно не могу выкинуть из головы.
Ты еще молод, Джордж, и не так уж много испытал в своей жизни. Но, поверь, бывает так, что, вспомнив прошедшее, непременно оценишь его иначе, чем казалось тебе прежде. Не одно несчастье привело к добру…
Боль - как заразная болезнь. Она передается от человека, который испытал ее сам, к тем, кто больше всего его любят.
Мы тратим так много времени, беспокоясь о вещах, которые мы сделали или не сделали, что мы не замечаем саму жизнь. Между тем жизнь движется своим курсом, и не важно каким. Она все равно будет такой, какой должна быть. Надо просто жить, и пусть будет то, что будет
ТРИ СЫНА БУДРЫСА
Старый Будрыс на дворе своего замка кличет троих сыновей своих, кровных литовцев, как и он. Говорит им:
- Дети, давайте корм вашим боевым коням, седла готовьте, точите сабли да копья.
Слышно, что в Вильне войну объявили на три стороны солнца. Ольгерд пойдет на русских, Скиргелло - на соседей наших, поляков, Кейстут ударит на тевтонов.
Вы молоды, сильны и смелы: идите воевать. Да хранят вас литовские боги! На этот раз я не пойду на войну, но дам вам совет: трое вас, и три перед вами дороги.
Один из вас пусть идет с Ольгердом на Русь, к Ильменю-озеру, под стены Новгорода. Там полным-полно горностаевых шкур и узорных тканей. Рублей у купцов - что льду на реке.
Второй пусть идет с Кейстутовой конною ратью. Кроши крестоносцев-разбойников! Янтаря там - что морского песку, сукна там горят и блестят, других таких не найти. У попов на ризах рубины.
Третий за Неман пусть отправляется вместе с Скиргелло. На том берегу - жалкие сохи да плуги. Зато наберет он там добрых коней, крепких щитов и сноху привезет мне. Польские девицы, детки, краше всех полонянок. Резвы, как кошки, белы, как сметана, под темною бровью блестят звездами очи.
Когда я был молод, полвека назад, я вывез из Польши красивую полоняночку, и сделалась она мне женою. Давно ее уж нет, а я все не могу посмотреть в ту сторону, не вспомнив о ней!
Благословил он молодцов, а те уже в седлах, с оружием в руках. Тронулись в путь. Осень проходит, следом за нею зима... Они все не возвращаются. Старый Будрыс уже думает, что они погибли.
Закрутились снежные вихри. Всадник приближается, черной буркой прикрывает драгоценную поклажу.
- Там мешок у тебя? - говорит Будрыс. - Полон, наверно, новгородскими рублями?
- Нет, отец. Привез я тебе сноху из Польши.
В снежном облаке приближается всадник, бурка у него топорщится от драгоценной поклажи.
- Что это, сынок? Драгоценный янтарь?
- Нет, отец. Привез я тебе сноху из Польши.
Разыгралась снежная буря. Всадник скачет, под буркой драгоценную хоронит поклажу... Но еще не показал он добычи, как Будрыс уже гостей созывает на третью свадьбу.
У мух дрозофил этот конфликт разыгрывается с особой жестокостью. Они не стареют бок о бок: дрозофилы спариваются со множеством партнеров, которые не приходят даже на второе свидание. И смотрите, до чего они дошли: сперма самцов содержит токсины, убивающие сперматозоиды других самцов. Стоит спариться с самкой, которая недавно спаривалась с кем-то еще, – и спермицид принимается за работу, убивая сперму соперников. Отличная адаптация.
Ведь это очень здорово, когда человек с юных лет уже готов не размениваться на мелочи. С такой жизненной позицией действительно можно многого достичь.
А людям положено иметь хорошую совесть.
Я исключительно хороша собой, и это неоспоримый факт.
– Принцесса! – ворвался в мое сознание голос Микаила. Я вздрогнула и в непонимании посмотрела на него. Кажется, дракон о чем-то спрашивал меня, а я не слышала
У тебя вечный избыток слов. Ты говоришь фразами. Сегодня фразы никому не нужны. Достаточно нескольких слов с паузами между ними для заполнения смыслом. Как эсэмэс.
– Ваши личные вещи доставили в комнату, леди Картер, – служанка оповестила меня, склонив голову на пороге моей комнаты. – Так же меня назначили вашей личной горничной. Может быть вам что-нибудь нужно?
Врачи говорят, что мытье ослабляет кожу и тогда в тело входит болезнь!
... Анна решила не наряжаться. Надела простую белую блузку, воротник – маленькое жабо, рукав три четверти, свободный. Юбка чёрная, короткая, потому что прятать такие ноги – грех. Подчёркивать их тоже не надо, ибо скромность – ценнейшая женская добродетель. Босоножки от Маноло Бланик, без изысков, почти как «Мэри Джейн».
ничего не говоря, кивнула и направилась к дворцу. Она больше не хватала меня за руку, шла чуть впереди, а я плелась следом, пытаясь достучаться до питомицы – срочно требовалось побеседовать с кем-нибудь адекватным, пока я в здравом уме и твердой памяти. А то, чувствую, пребывание у алров способно негативно отразиться на моей психике. И чтобы не стать им подобной, надо найти Амишара и попросить его вернуть меня обратно
Как правило, отцы редко знают обо всем, что приходит в голову их сыновьям, — что было бы, если бы родители, подобно богам, читали книги судеб! Чаще всего они замечают в своих детях и в людях, немного похожих на них, лишь отражение своих собственных нереализованных желаний.
Мы все постоянно переписываем свою жизнь. Переосмысливаем вещи и события, по-иному видим трагедии и успехи. Их вид меняется, как контуры дюн, когда смотришь на них с разных точек дороги жизни.
Искусство не должно быть хорошим. От него требуется посредственность. В этом-то и весь смысл. Люди платят огромные деньги, чтобы иметь дома настоящие предметы искусства, нечто уникальное, созданное руками человека. На этот предмет должно быть приятно смотреть, но в нем обязана присутствовать и доля недостатков, чтобы было очевидно - это не одна из сотен тысяч промышленных копий блистательного оригинального произведения искусства.
Мы клянемся, что видим друг друга, а на самом деле смотрим на океан через замочную скважину. Мы считаем, что в точности помним прошлое, но наши воспоминания причудливы и обманчивы, как сны. До чего это просто — ненавидеть признанную красавицу, восхищаться гением, любить рок-звезду, доверять хорошей девочке.
Но для каждого из них это не единственное проявление.
Мы все — антологии. В каждом из нас — тысячи страниц, заполненных сказками и стихами, детективами и трагедиями, забытыми историями в конце книги, которые никто никогда не прочтет.
Самое большее, что мы можем сделать, — это протянуть друг другу руки и помочь преодолеть неведомое. Лишь держась за руки, мы найдем тропки, ведущие сквозь тьму, сквозь джунгли и города, мосты, перекинутые над самым мрачными безднами. Твои друзья будут идти вместе с тобой, держа тебя изо всех сил, даже если их больше нет рядом.
= "Герман догадывался, что все приметы, правила, убеждения (вроде того, что погибших не надо жалеть) выдуманы лишь для того, чтобы уцелеть на войне: сохранить рассудок, победить страх, преодолеть себя. Это способ выжить в Афгане."