— Ну ты даешь, Вера Герасимова! – сказал он.
— Понимаешь, я хочу, чтобы у всех все было хорошо, – честно ответила Вера. – А Денисова жалко. Он мучается. И я его понимаю.
— А еще говоришь, что это я занимаюсь благотворительностью…
— Пусть он тоже научится чувствовать себя человеком! – с жаром произнесла Вера. – Знаешь, как это важно!
Встретить свою родственную душу ― это как ходить по дому, где вы были прежде: вы узнаете мебель, картины на стенах, книги на полках, содержание ящиков; вы могли бы найти дорогу в темноте, если вам это нужно.
Кому-то другому, не тебе, я бы остереглась рассказывать об этом. Перед тобою мечтатели не становятся смешны, ты никого не презираешь за мечтания, ведь ты вообще никого не презираешь. Да и я в иных ситуациях вовсе не сумасбродка. С какой бы стати! Просто я теперь слишком уж увлеклась, а в таких случаях легко могу наговорить лишнего. Хочется разъяснить все свои чувства, да никак не выходит, только распаляешься. Ладно, пойдем-ка спать.
Культура вообще учит “не поддаваться”, а мир потребления, наоборот, соблазняет слоганами: “ты этого достойна”, “позволь себе всё”, carpe diem – “лови момент”.
На одном из званных вечеров решили устроить демонстрацию талантов всех незамужних девушек. Я отпиралась как могла, мотивируя и статусом, и тем, что давно не девушка, но начальник был непреклонным. А на рояле я умею играть только несколько гамм и траурную похоронную мелодию. Хозяева вечера, пожилая пара на пороге смерти, потом смотрели на меня, как на маньяка.
Я давно понял — на войне с оружием и боеприпасами куркулем быть нельзя. Не получается. Сколько ни заныкай, ни натаскай себе — все равно не куркуль, а разумно запасливый и предусмотрительный воин. А потом как раз те, кто над тобой смеется, идут к тебе же на поклон.
Я не буду долго останавливаться на опытах профессора Сальватора над животными. Эти опыты сводились к чрезвычайно дерзким по замыслу и блестящим по выполнению операциям: к пересадке тканей и целых органов, сшиванию двух животных, к превращению двудышащих в однодышащих и обратно, превращению самок в самцов, к новым методам омоложения.
Надо отметить, что нарцисс предъявляет не случайные претензии. Это все его страхи и мнение о… самом себе.
Человек вообще к животным относится гораздо добрей, чем к собратьям, а уж если это собака… Только они могут осознавать, что их бросили, и не злиться на хозяина. Люди на такие эмоции не способны.
Видимо, это нормально для всех влюбленных – не всегда друг друга понимать. Но, главное, чтобы понять очень хотелось.
Страх делает глаз более зорким и обостряет восприятие. Мгла
Самая лучшая ложь — это недосказанная правда
Бесчестные люди не верят в существование честных.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Кофе.
— Опять?
— Да. И побольше! Окна помыл, сам помылся. Теперь рубашку буду стирать, — расстегиваю пуговицы. Лизавета глаза пучит.
— Это новый лайфхак? — спрашивает на полном серьезе.
— А то! Вот увидишь, все так делают. Экологично и гигиенично.
— Поняла. Сейчас принесу.
— В тазике тащи. Чтобы рубашка убралась.
... со временем приспосабливаются ко всему. Все же люди такие существа, как тараканы…
Я сейчас хочу, чтобы он встал и пошел за мной. И не буду я звать его за собой словами и намеками.
Не про меня это. Да, со мной сложно. И сложно было всегда.
Я давно уже поняла, что тараканы у него размером с лошадь. Как, собственно, и у меня. Прямолинейность – это палка о двух концах. А когда оба… с палками… Кому-то нужно учиться обсуждать проблемы вслух, а кому-то, наоборот, лишний раз промолчать.
Неважно, на чём рисовать счастье — на бумаге, стекле, покрытом сажей, или в мечтах, главное — верить, что картинка станет реальностью.
Не смей включать режим жертвы, Манюня: звонить, искать встречи, мстить. Не унижайся! Для тебя, как и любой другой женщины, попавшей в неприятную ситуацию, принципиально важно выйти с высоко поднятой головой.
Мир меняется, Зено, нельзя вечно жить, как жили предки… Цари-чародеи это понимали. Правители из них вышли, как из меня шлюха, но это — они понимали. При них в Царстве возникла ложа торговцев, маги появились при дворе, а с ними их безумные изобретения. Черный Азас не понимал ничего, он наводнил двор жрецами и вернул власть вельможам, чье единственное достояние — родословная. Но он был завоевателем, а сильному царю многое прощают. Но только не его преемникам!
Ксад сел на любимого коня, теперь с ним совладал бы разве что ученый книжник. Зено просто вполуха слушала, скользя взглядом по горизонту.
— Так всегда бывает, когда умирает царь, который правил долго, — продолжал посол. — Чем дольше правишь, тем меньше сильных умов, пока при дворе не останутся одни лизоблюды. Думай Азас о Царстве — давно бы назначил сына соправителем, а вместе с ним — верного человека. Но Азас любил только себя, родного. Он вычистил всех, Зено. Всех, кроме лизоблюдов. Которые теперь хватаются за старое, пытаются сохранить все, как было. И чем сильней пытаются, тем быстрее все разваливается. Вот только Азасу все прощали, а этим не простят.
Я очень берегу свою независимость, но боюсь одиночества.
Алкоголь — зло. Он приводит к случайному знакомству, знакомство — к сексу, после секса хочется курить. А вот курение убивает!
Красота осени — мнимая красота. Иллюзия жизни в преддверии смерти. Это время напоминает мне старую женщину, которая молодится, румянится, украшает себя поддельными драгоценностями, чтобы привлечь внимание. Только все бесполезно — все равно вскоре обман вылезет наружу, из-под слоя грима покажутся морщины и старческие пигментные пятна.
— Любовь — это не широкая река, которая течет и течет себе вечно, и если ты в это веришь, ты дура бестолковая. Ее может запрудить плотина, и тогда ничего не останется, кроме тонкой струйки…
— Или она совсем иссякнет, — добавила я.
Намек был прозрачен, словно обман ребенка.