Цитаты

— Оставалось помнить три главные заповеди моряка: бдительность, смелость, настойчивость.

Ледяной Сфинкс

Жюль Верн

Жюль Верн — один из основоположников фантастико-приключенческой литературы в современном ее понимании, автор более 60 романов, предвосхитивших многие научные открытия XX века. В полярной эпопее «Ледяной сфинкс» классик французской литературы предлагает свое продолжение классического произведения литературы американской — «Сообщение Артура Гордона Пима» Эдгара По.

Я уверен, что, если бы мне пришлось самому убивать животных, которых я ем, на мой стол никогда не попадали бы существа, по интеллектуальному уровню стоящие выше рыбы или в крайнем случае лягушки.

Человек находит друга

Конрад Лоренц

Только два вида животных стали членами домашнего круга человека не как пленники и были приручены не с помощью принуждения – собака и кошка. Их объединяют два момента – оба они хищники и у обоих человек использует их охотничьи способности. А во всем остальном, и главное – по характеру своих отношений с человеком, они разнятся между собой, как день и ночь. Нет другого животного, которое так кардинально изменило бы весь образ жизни, всю сферу своих интересов, стало бы до такой степени домашним, как...

- Великая империя, князь, имеющая столь неиссякаемые источники богатства и могущества, как Россия, не нуждается в сближении с кем бы то ни было. Столь грозная масса, как Россия, правильно управляемая, притягивает к себе кого хочет. Если Россия оставалась неизвестной до того времени, о котором вы говорите, ваша светлость, это доказывает - простите меня, князь, - только невежество или легкомыслие европейских стран, игнорирующих столь могущественное государство.
(ответ Дашковой князю Кауницу, австрийскому канцлеру, премьер-министру)

Записки

Екатерина Дашкова

Записки княгини Дашковой. Впервые опубликовано в Лондоне в 1840 г. на английском языке в двух томах; впервые на русском языке — в 1859 А.И. Герценом в Лондоне. Дашкова Екатерина Романовна (урождённая Воронцова), княгиня (1743–1810). Подруга и сподвижница императрицы Екатерины II, участница государственного переворота 1762 года, президент Российской академии (1783).

Нехитрая механика занимательной болтовни была для него китайской грамотой.

Полутораглазый стрелец

Бенедикт Лившиц

Настоящий сборник, приуроченный к 100-летию со дня рождения Бенедикта Лившица (1887–1938) — видного литературного деятеля, поэта, переводчика, является наиболее полным изданием его творческого наследия. В него включены стихотворения, переводы французской лирики XVII и XX веков, грузинских и украинских поэтов, а также его мемуарная книга «Полутораглазый стрелец», в которой содержится ценнейший материал о Маяковском, Хлебникове, Д. Бурлюке, Северянине, Крученых, Малевиче, Филонове и многих других...

Уолтер Бенджамин видел в Бальзаке первого героя современности, последнего из могикан большого города или частного детектива, который отразил борьбу старого мира идей и нового мира товарно-денежных отношений, заложил, как ни странно, основы модернистской эстетики, объединил а себе все главные течения романтической и доромантической мысли и перенёс их в наш век.

Жизнь Бальзака

Грэм Робб

Грэм Робб – известный английский писатель, литературовед, историк, один из крупнейших специалистов по французской истории, культуре и литературе. Предлагаемый читателю труд «Жизнь Бальзака» – всестороннее исследование жизни и творчества французского гения, написанное легко, стилистически безупречно, с неповторимым чувством юмора, поскольку Грэм Робб обладает не только глубокими познаниями ученого, но и выдающимся даром рассказчика.

"...Бывают же вот такие люди- они, как амебы, простейшие существа:легко меняют форму. Даже если их разрезать - половинки будут нормально существовать и не догадываться, что они лишь части целого..."

Обман

Альберт Лиханов

Перед героем повести Сережей Воробьевым поставлен один из вечных людских вопросов – о совести. Правда и обман, доброта и корысть соседствуют в мире взрослых. Сможет ли Сережа выбраться из грязи, в которую угодил? Об ошибках (опечатках) в книге можно сообщить по адресу http://www.fictionbook.org/forum/viewtopic.php?t=3102. Ошибки будут исправлены и обновленный вариант появится в библиотеках.

Драка, лишенная причины, становится битвой: когда все во всем правы, и главным вопросом, требующим немедленного разрешения, остается только одно - священное мужское право быть первым.

Метро

Дмитрий Сафонов

Москва. Год 200… Метрополитен. Станция Тушинская. Поезд набирает ход. Одна, две, пять минут… Черный тоннель бесконечен. Сотни людей заперты в железных коробках. Стук колес заглушает вкрадчивый шепот. Шепот зловещей стихии… Паника, страх, животное желание выжить…

в одном вопросе эрцгерцог все же проявлял миролюбие, расходясь во мнении со многими австрийцами (в том числе начальником Генерального штаба армии генералом Конрадом фон Хетцендорфом), не жалующими Россию и предвкушающими возможность помериться силами с русскими солдатами на поле боя, — он неоднократно повторял, что намерен избежать вооруженного столкновения. Мечтая о «согласии императоров», он писал: «Я никогда не вступлю в войну с Россией. Я готов идти на жертвы, чтобы этого избежать. Война между Австрией и Россией закончится свержением либо династии Романовых, либо Габсбургов — либо обеих династий».

Первая мировая война. Катастрофа 1914 года

Макс Хейстингс

Каждая книга крупного историка и писателя сэра Макса Хейстингса становится событием. Автор известен скрупулезным подходом к исследованиям, использованием огромного количества источников и прекрасным стилем. Британец по происхождению, он неизменно неполиткорректен по отношению к глупости своих и чужих военачальников. К ошибкам, просчетам и самодовольству политиков, приводящих человечество к аду на земле, как это было в 1914-м, одном из самых кровавых в мировой истории. В канун столетия Первой...

— После подземелья я нёс тебя на руках… — говорит он. — И, знаешь, прятать книгу в кармане — не лучшая идея.
— Вы видели её? — шепчу, холодея нутром.
— Да. Она была абсолютно пустой, но от страниц пахло черно-магическим проклятием, таким же, каким раньше пахла и ты. А потом я застал тебя в саду с крайне подозрительным осколком зеркала в руках, и сомнений не осталось. Надо сказать, что шпионские игры — это не твоё.
— Просто мне достался сильный противник, — криво улыбаюсь я. — И что вы теперь сделаете со мной? Сдадите?
— Кому, интересно? Властям? — поднимает брови Алан.
— Ну…
— Я вот как раз представитель власти, — ухмыляется он. — Сдашься мне?
— А пытки будут? — нервно шучу я.

Возвращение злодейки любовного романа

Кира Иствуд

«Внимание! Разыскивается преступница! Владеет чёрной магией! Крайне опасна!» — гласит прибитое к столбу объявление. Я Виктория Саблфорд, преступница о которой тут идёт речь. Попав в любимую книгу на место злодейки, я попыталась быть доброй и честной, но меня все равно обвинили в чужих грехах и возненавидели все, включая Истинного, от чьей руки я в итоге должна умереть. Хватит играть по правилам. Я стану злодейкой, что перепишет свою судьбу.

Любая биография — это вымысел, который, тем не менее, должен быть увязан с документальными данными.

Жизнь Антона Чехова (с иллюстрациями)

Дональд Рейфилд

«Три года, проведенные в поисках, расшифровке и осмыслении документов, убедили меня в том, что ничего в этих архивах не может ни дискредитировать, ни опошлить Чехова. Результат как раз обратный: сложность и глубина фигуры писателя становятся еще более очевидными, когда мы оказываемся способны объяснить его человеческие достоинства и недостатки» – такова позиция автора книги, известного британского литературоведа, профессора Лондонского университета Дональда Рейфилда. Уникальное по своей...

Верь людям, пока они не дадут тебе повода разувериться. Но и после этого никогда не поворачивайся спиной.

Дальняя дорога

Николас Спаркс

Как причудливо порой переплетаются человеческие судьбы... Что, казалось бы, общего между стариком Айрой Левинсоном, на грани жизни и смерти вспоминающим историю своей любви к жене Рут, - и студенткой Софией, влюбившейся в обыкновенного парня и делающей непростой выбор между чувством и блестящим будущим? Эти две пары разделяют десятилетия. Но однажды их жизни пересекутся и события примут неожиданный оборот...

Еще один эпизод вспоминаю до сих пор, потому что очень красноречиво он говорит о характере любимого брата. В 1945 году я написала Исаю в письме: «Санечка! Всем присылают посылки из Германии. А ты почему нам с Груней ничего не пришлешь?»
Исай ответил: «Розочка, хочу, чтобы ты поняла. Чтобы собрать тебе посылку, я должен зайти в чужой дом, выставить из него хозяйку-немку, взломать ее сундуки и начать рыться в ее барахле. Ты можешь представить, чтобы я этим занимался?»

Книга Розы

Роза Эпштейн

Она говорит, как пишет. Она пишет, как говорит. Сюжет – ничто, рассказчик – всё. А тут еще и в сюжете – веселая, тяжелая и длинная жизнь. Еврейское местечко, военные теплушки, голод, бомбежка, мир. И все это с таким голосом, с такими интонациями, с такими переходами, что мемуарный текст звучит, как Тацит. Без гнева и пристрастия, разумеется…

Вокруг неё, как обычно, громоздились стопки книг, которые ещё предстояло просмотреть и оценить. Кларе иногда казалось, что у этих книг есть ноги и они повсюду ходят за Мирной. Где бы она ни появилась, книги всегда оказывались рядом, как увесистые визитные карточки.

Смертельный холод

Луиза Пенни

Роман «Смертельный холод» продолжает серию расследований блистательного старшего инспектора Армана Гамаша – нового персонажа, созданного пером Луизы Пенни, единственного в мире пятикратного лауреата премии Агаты Кристи. В деревне Три Сосны, что к югу от Монреаля, произошло невероятное убийство. Смерть настигла Сесилию де Пуатье на заснеженной поверхности замерзшего озера, где она вместе с другими болельщиками наблюдала за матчем по кёрлингу, а орудием убийства стал металлический стул,...

"Теперь мне ясно, что мы никогда на самом деле не останавливаемся, наше путешествие бесконечно. Так гусеница, решив, что жизнь завершилась, превращается в бабочку".

Год, когда мы встретились

Сесилия Ахерн

Жизнь Джесмин напоминает бег с препятствиями – стоит преодолеть одно, тут же устремляешься к новой цели. У нее есть все, что можно пожелать: интересная работа, родные, друзья. Ничто не мешает бежать дальше, ни в чем не сомневаясь и никогда не останавливаясь. Внезапно Джесмин увольняют, вынуждая остаться без дела на целый год. С привычной энергией она берется возделывать свой сад, а следом и отношения с окружающими. Принесет ли нелегкий труд долгожданные плоды? Впереди у Джесмин год для самых...

К слову, в книге есть презанятнейшая сцена, где герой взбирается по отвесной стене башни, чтобы переговорить с героиней… очень, по-моему, романтично. Не желаете повторить?— Нет.— Жаль. А придется.

Если требуется очернить человека, то уж, будьте уверены, никто не сделает этого лучше его родственников.

Что есть эти ценности? Блеф. Нет никаких ценностей. Относиться к действительности следует с особым цинизмом. Нет ничего стоящего в этом лучшем из миров. Под любым глянцем - только подоплека лжи и плесени. Пустота хлещет во все щели.
Человек распадается. Осколки. Обломки. Сколько нужно сил, чтобы снова и снова латать эти пробоины, откачивать эту пустоту.
Жизнь должна иметь смысл. Должна. Но она его не имеет.

Выходишь из утробы, проживаешь лет семьдесят, а потом умираешь, истлеваешь. И без опоры - оправдания высокой конечной целью, во всякий миг подаренного тебе бытия томит сиротское уныние, которое не выразишь, но ощущаешь физически ноющим сердцем. Жизнь, если она действительно кончается могилой, чудовищна. Не стоит тут наводить туман. Представь реальность жизни, представь эту реальность в подробностях, а потом скажи себе, что нет ни смысла, ни назначения, кроме могилы. Ведь только глупцы, ну и какие-нибудь уникальные счастливчики, могут прямо, бестрепетно взглянуть на это, разве не так?

... его главная поэма «Листопад», которая удостоилась пушкинской премии, (впоследствии он ее же получил за «Гайавату») – это удивительное свидетельство того, что увядание для Бунина и трагедия для Бунина не столько повод отчаяться, сколько повод сделать из этого некое почти пиршество. Ведь этот «лес, словно терем расписной, зеленый, золотой, багряный» – самые зацитированные две бунинские строчки – это как раз мощный символ умирания, символ гибели. И это праздничное умирание, эта гибель – и есть главная бунинская тема. Посмотрите, с каким восторгом, с каким, страшно сказать, аппетитом, описывает он этот корабль, тяжко преодолевающий ночь, мрак, бурю! Посмотрите, какие роскошные предметы обстановки, какие хрустальные висюльки, какие пластроновые рубашки! Как ему ужасно нравится все это, обреченное гибели вот сейчас! Более того, какой-то уже почти неприкрытой некроманией веет от того, как он убивает разнообразными способами все любящее и цветущее. В этом видится не столько патология, патологии нет, сколько месть за собственную жизнь, с самого начала поруганную.

Иван Бунин. Поэзия в прозе

Дмитрий Быков

«Как Бунин умудряется сопрячь прозу и стихи, всякая ли тема выдерживает этот жанр, как построен поздний Бунин и о чем он…Вспоминая любимые тексты, которые были для нас примером небывалой эротической откровенности»…

В любое время года Лос-Анджелес лучше всего смотрится ночью. Только в темноте ощущаются его таинственность и загадочное очарование. При первых же лучах солнца занавес поднимается, таинственность и очарование пропадают, и возникает чувство подстерегающей тебя опасности. Лос-Анджелес рос в пустыне, его удобряли вздорными мечтателями и фальшивыми кумирами, но зной и песок берут свое, иссушают, обеспложивают город. По улицам движутся перекати-поле в человеческом обличье, а за углом в расселинах голых скал таятся хищники.

Потаенный свет

Майкл Коннелли

Садистское убийство молодой женщины… Дерзкое похищение двух миллионов долларов… Вооруженное ограбление кафе, в результате которого один полицейский погиб, а другой стал инвалидом… Неужели эти преступления как-то связаны между собой? Чтобы предположить такое, надо быть безумцем – или ГЕНИАЛЬНЫМ ДЕТЕКТИВОМ Гарри Босхом. Однако стоит Босху высказать свои подозрения, как ему начинают чинить препятствия. Теперь Босх должен решить, как поступить дальше. Забыть обо всем? Или, рискуя жизнью,...

Думаю, что люди могут быть настолько сломлены, настолько разбиты, что уже навсегда останутся не более чем только осколком цельной личности.

" - ...Как ты думаешь, отрезание ушей движет человечество вперёд?
- Да, поскольку мешает носить плееры с наушниками."

Люди в таких случаях обычно почему-то успокаиваются, когда видят, как самых близких усопшему людей охватывают нестерпимые душевные муки.

Человек так быстро привыкает к тому, что у него есть союзник.

Теодосия и Сердце Египта

Робин ЛаФевер

Меня зовут Теодосия, и мне 11 лет. Мои мама и папа – египтологи и работают в лондонском Музее легенд и древностей. Всю свою жизнь я провела в этом музее и знаю каждый его закоулок, с закрытыми глазами могу найти любой саркофаг, мумию… Хотя, честно говоря, их лучше не искать. Я обладаю особым магическим даром – вижу проклятия, начертанные невидимыми иероглифами на древних артефактах. А уж эти артефакты мама притаскивает в музей в большом количестве. Так что в мои обязанности входит не только...

Душевное расстройство возникает из запрета на осознание противоречий. Человек чувствует, что происходит нечто, угнетающее его, и в тоже время знает, что это не следует называть, об этом говорить. Я буду издеваться над тобой, третировать тебя, будто ты не человек, а ты не смей замечать это или об этом помнить. На тропе притаился медведь, но все окружающие делают вид, что его нет. Король голый, но вас просят считать его одетым. Таким образом, человек не может ни сражаться, ни бежать; паралич является основной составляющей переживания тревоги.

Мудрость психики. Глубинная психология в век нейронаук

Жинетт Парис

В этой книге Жинетт Парис открывает новый жанр психологического письма, которое соединяет интимные данные личной биографии, человечески трогательные истории пациентов и радикальные, захватывающие дух теоретические рассуждения о будущем глубинной психологии. Она считает, что на следующей ступени эволюции психология будет меньше интересоваться патологией, предоставив это нейронаукам, и станет чем-то вроде философского обучения, способного подготовить личность к путешествию по стране радости и...