В этом - весь Гаррис: он охотно берет самое тяжелое бремя и безропотно взваливает его на чужие плечи.
А ждать Лиза умела. С четырнадцати лет она начала учиться этому великому женскому искусству.
– Никогда не разрешайте детям играть с огнестрельным оружием, – сказала Пеппи и взяла в каждую руку по пистолету. – А то может произойти несчастье, – добавила она и нажала на курки.
Грянули два выстрела.
Самые страшные убийцы выходят сухими из воды и живут себе припеваючи до глубокой старости, тогда как добрые и хорошие, порой самые лучшие, погибают.
Я решила не строить из себя Лару Крофт и с удовольствием пользовалась мужской помощью и поддержкой. Именно благодаря их заботе к месту стоянки я вышла вполне себе бодрой и довольной, а не как обычно - а-ля загнанная лошадь.
Разбитые мечты — это больно. Но мечты, разбившиеся в тишине, — боль невыносимая.
Это принуждение работает в обе стороны. Рому заводит то же, что меня. Другими словами, нам нужна драка!
Мы постоянно меняем время, возвращаемся мы в него или нет.
У тебя нет красоты? Но у тебя есть твое тело! Осанка, движения, походка, манеры – если правильно этим пользоваться, ты будешь королевой всегда. Просто потому, что умеешь показать себя.
— Ничего не выходит, профессор, — говорили они, указывая дрожащими от усталости руками на клетки с парализованными животными и на целый лес бесполезных пробирок и колб.
Пастер хмурил брови, и его редеющие седые волосы, казалось, начинали шевелиться.
— Повторите тот же опыт еще раз. Ничего не значит, что он у вас не вышел. Вам все это, может быть, кажется глупым, но знайте, что самая важная вещь в работе — это упорно придерживаться своей линии и никогда не сворачивать с намеченного пути.
Человеку только кажется, что он борется со злом, которое вовне. На самом деле он борется со злом в самом себе, преодолевая свои собственные малодушие, корысть, эгоизм! Победа над злом – это победа над плохим в самом себе. Вот почему когда зло побеждают нечестными, недостойными способами, это никакая не победа, а поражение. Потому что зло извне перемещается внутрь тебя, и получается, что оно победило, а ты проиграл! Черт, я путано говорю! Ты меня понимаешь?
Петр оглянулся, только сейчас заметив стоявшего позади него мужчину. – Кто вы? – Верховный ученый этого города, а так же тот, кто ценит твою жизнь больше, чем твою смерть.
Солдат ребенка не обидит
— Так, ладно. И что теперь делать? Как порвать нашу с Артуром связь? — Ну, проще всего тебя убить, — улыбнулась Мэгги. — Сейчас принесу тебе каталог возможных вариантов казни, выберешь по своему вкусу.
Страдание дает человеку силы, мой мальчик; сталь тем крепче, чем больше ее бьют.
— «В смирении мы принимаем наш путь, и не ждем покоя ни днем, ни ночью, потому что покой есть промедление» — произношу без заминки.
Бывает горе - что косматая медведица. Навалится, рвет, терзает - света невзвидишь. А отвалит - и ничего, вроде можно дышать, жить, действовать. Как не было.А бывает пустячок, оплошность. Мелочь, на за собой мелочь эта такое тянет, что не дай бог никому.
– Чтобы потерпеть кораблекрушение, – сказала Пеппи вдруг, – надо для начала иметь корабль.
Лучше тысяча врагов снаружи дома, чем один внутри /арабская пословица/
А ведь репутацию так легко потерять. Это лишь приобрести ее сложно, а профукать - делов на пять минут.
Некоторые планы кажутся гениальными в момент прихода в голову, без сучка и задоринки проходят стадию разработки и блестяще проваливаются уже на первой секунде осуществления.
С рождения мы никого не любим. Любовь - это навык, который надо освоить.
Не бывает безвыходных ситуаций, бывают двери, которые она не видит!
Что же осталось нам от славного Спалланцани? В Павии стоит на площади его скромный небольшой бюст, а если бы кто-либо захотел поинтересоваться, то рядом, в музее, он мог бы увидеть... его сердце.
– Если меня не подводят воспоминания, джинбо – это шестилапая здоровенная ящерица, но мясо у нее действительно очень нежное. Не думал, что они до сих пор существуют.
– Мир планеты не собирается погибать в угоду мыслящим двуногим, – хмыкнул Дарн. – Мы исчезнем – они останутся. Не все, многие изменятся, привыкая к климату.
– Мы не исчезнем, – черты лица Барта вдруг словно окаменели. – Не для того я прошел через весь тот ужас, чтобы вернуться на планету и потерять ее.