Дабы избежать полнейшего распада на молекулы, я решила обороняться старой доброй карнавализацией, хохоча, остраняясь и заумствуя. Этот многажды проверенный щит от внешних болванов помог и в этот раз: мы благополучно, без членовредительства и истерик, дошли до места.
Тут надо либо трусы надеть, либо крестик снять.
А я не определилась!
– Выбор – великое дело, – доброжелательно поддержал Ковтун. – Хочешь, сдохнешь от сытости. Хочешь – от голода. Шансы примерно равные. Выбирай.
Так всегда бывает. Пока гром не грянет, каждый сам по себе.
Смутные ли, беспокойные тени былого, как лучом прорезая нашу память, говорят нам о времени минувшем, незабвенном! Морщины ли, некстати набежавшие на лицо, напоминают о прошлом: где-то там далеко, детство, отрочество, юные мечты, возмужание! когда-то, совсем недавно, кажется вчера, ты переступил отроческую черту и почувствовал себя не по возрасту взрослым человеком. Давно ли ты задумал то-то и то-то, а вот уже минуло столько лет!....
Птичка, клевавшая чернику, не вернётся на клюкву!
– На разбое попался? – спросил опричник.– На разбое, – с готовностью подтвердила Матрена.– Ну, а раз так, – подобрал Зализа меч и протянул его Погожину. – Зарежь его.– А почему я? – не понял милиционер.– Ты хочешь стать воином, – развел руками опричник. – А воин обязан преступать заветы Божии и убивать врагов земли нашей. Покажи, что ты способен ради долга воинского преступить запрет Господа на пролитие крови.– Но ведь он всего лишь вор, – попытался объяснить Погожин. – Вор должен сидеть в тюрьме. Ну, там, три года, четыре. Сколько суд решит,– Четыре года? – поразился опричник. – Целых четыре года? А кто его все это время кормить станет? Ты? Или Матрена? А потом что? На свободу станишника отпускать? Пусть опять грабит? Не‑ет, такое только в престольной придумать могут. Живут они там богато, государь милостив. Это они могут за кражу руку или ногу отрубить, а потом отпустить. А у нас разговор простой: сук и пеньковая веревка.
Быть честной с кем-то у себя дома перед монитором компьютера - совсем не то, что иметь дело с этим человеком в реальной жизни.
— Вы ведь знаете про временные парадоксы?
— Все, что происходит в тропосфере, происходит в прошлом — в вашем понимании.
— А как же парадоксы?
— Да бросьте вы, в настоящий момент парадоксально все. Хуже не будет.
Геноцид — как разлив нефти на море. Кто не утонул, тот навсегда остался искалеченным.
– Вы меня опередили, Интария, – с любопытством поддакнул жене король. – Я как раз хотел спросить: у нас тайные агенты закончились
Проще ничего не говорить. Закрой свой рот, зашей губы, это ты можешь. Все то дерьмо, которое ты слышишь по телевизору, об общении и выражении чувств — ложь. Никто на самом деле не хочет слушать то, что ты мог бы сказать.
"Разбудите меня только в том случае, если с неба польётся виски".
— Я была уверена, что потеряла сына, а также в том, что его отняла у меня именно ты, — ничуть не смутилась леди Катарина. — Ты должна понять меня, ведь ты тоже скоро станешь матерью, — она выразительно посмотрела на мой живот, который уже не спрячешь
Победа теряет свой смысл, если не знать, над чем она одержана.
– Любезно сообщил, что светлая принцесса здесь никто и звать ее никак. Один мой вид вызывает у него раздражение до скрежета зубов. Он точно следит за мной. Прикрывается своими домыслами о том, что я решила устроить заговор против всех вас
Людям, получающим удовольствие от опасных занятий, любят приписывать разного рода патологические потребности: таким образом они якобы пытаются изгнать свои глубинные страхи или компенсировать чуство неполноценности, отыгрывают фиксацию на эдипальной стадии или «ищут острых ощущений». Подобные мотивы могут присутствовать в отдельных случаях, но в разговоре с самими любителями рискованных занятий поражает, что все они получают радость не от опасности, а от своего умения минимизировать её. Так что в основе подобных увлечений лежит не патологическое влечение к саморазрушению, а абсолютно здоровое переживание своей способности контролировать опасные моменты.
В таких письмах дата не важна. Любовные письма должны оставаться вне времени, иначе какой в них смысл? Я тебя люблю, но только в 2012 году?
Девица кивнула и, развернувшись, отошла, больше не глядя на парня. Она ожидала свою спутницу, но обида на лице осталась, как оборотница ни пыталась ее скрыть.
нигде в мире Шарлю не доводилось проводить столько времени на заднем сидении автомобиля. Сначала он был озадачен, потом обеспокоен, потом раздражен, потом взбешен, а потом... мирился. Так вот что значит знаменитый русский фатализм, думал он. Смотреть сквозь запотевшее стекло, как все твои добрые намерения тонут в колоссальном бардаке, окружающем тебя.
– Лен, ты, похоже, не понимаешь, да? – его тон из привычно насмешливого, стал серьёзным, а между бровей залегла глубокая складка. – Нельзя же так. Тебе уже не восемнадцать и…
Им хорошо вместе. Могут убить друг друга, но им хорошо. Правда. Думаю, это счастье.
— Леди Грэхем, у меня небольшaя семейнaя гостиницa нa улице Бaньши. Зaходите сегодня вечером, я угощу вaс крепким чaем и нaшим фирменным рулетом с вишней
Никто не должен обещать любить кого-то другого вечно. Самое большее, что может сделать любой здравомыслящий человек, — это пообещать попытаться.
Всё хорошее когда-нибудь заканчивается