И этот человек будет править нашей страной: парень, которого в ступор приводят женские слезы.
"Я точно знаю, как возбудить и удовлетворить женщину в постели, - люл говорить он. - Завтрак на подносе".
Тем не менее он поблагодарил привратницу. Преподавателям предписывалось быть вежливыми с обслуживающим персоналом, что на практике означало: ты, преподаватель, пореже разевай рот, а то в следующий раз и вовсе никакой записки не получишь.
Ведь вседозволенность зачастую ведет к неумеренности, а итог – безвкусица и аляповатость.
Знания, если их не использовать, не повторять, они отмирают.
Что Гензель, что Гретель оба ненавидели магию, но уже давно поняли, что бороться с магией, не используя ее — задача трудно осуществимая.
Все же в дали от родины мы более всего ценим привычное.
... сказанное слово серебряное, а не сказанное - золотое.
Сражайтесь за то, чего вы хотите, и не бойтесь проявить себя, показав свои достоинства тем людям, от которых зависит ваше будущее. Помните, они всего лишь могут сказать «нет». Кто знает, а вдруг они скажут «да».
– Вальдар Камдил? Как, вы не в аду? – Меня послали за вами, мой принц. Велели без вас не возвращаться.
Гений... это способность видеть десять вещей там, где обычный человек видит одну, а талантливый видит две или три, плюс способность отражать это множественное восприятие в материале своего искусства.
В истории человечества трудно отыскать события, свидетельствующие в пользу предположения, будто человеческая жизнь обладает какой-то ценностью.
Применительно к сумасшедшему, нет ничего безумней разума. И поэтому избегайте чрезмерного благоразумия. В стране дураков умный королем не станет.
"...жизнь – прекрасна и скоротечна и заставляет их чувствовать, что на самом деле, несмотря на всю враждебность, люди симпатизируют друг другу, и что вселенная и время – широки, а мир человека – узок".
... чтобы серьезностью не предать бредятине статус реальности.
Взглянул Тептелкин в окно, не идет ли к нему неизвестный поэт, и увидел, что идет, палочкой постукивает, шляпой помахивает, новую рукопись несет.
«Вот сейчас попирую в стране неизвестной», – подумал Тептелкин и побежал дверь отпирать.
Поцеловались. Ругнули современность. Духовно плюнули на проходивших пионеров.– Экое поколение растет, без всякого гуманизма, будущие истинные представители средневековья, фанатики, варвары, не просвещенные светом гуманитарных наук.
Эти глаза были теперь всюду. Лица были желтые, мертвые, и только как уголья горели глаза. Они жгли. Они тройными кострами обкладывали подъезды театров, церквей, богатых домов. Они молча смотрели на выходящих. Всем запомнилась одна женщина: она держала на руках завернутого в лохмотья ребенка с почерневшим лицом, она считала его за живого, она его баюкала. Мимо нее бежали, зажимая носы надушенными платками, бежали скорее жить, чтобы до конца еще успеть истратить свое золото, тело, душу. Пили вино, прижимали губы к губам, кричали музыкантам: «Громче!» – чтобы не думать, не слышать…
– Ошибаешься, милая. Я не холодный. Приток чистого тумана, почти воскресил мои былые эмоции.
⠀
Мне было известно, как вести себя в высшем свете: нацеплять драгоценностей, морду держать кирпичом, а спину, будто бы швабру проглотила, и цедить что-то еле слышно.
" - Если любовь не безумная, то это не любовь. Варя, детка, запомни! Любовь похожа на алкоголь, ведь ты теряешь голову и благоразумие!"
Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа.
— Берегись, — отвечала она. — Когда меня дразнят, я делаю назло.
Они чувствуют свое умственное превосходство и открыто презирают народ, оказавший им гостеприимство.
Чтобы женщина была красива, надо, говорят испанцы, чтобы она совмещала тридцать "если" или, если угодно, чтобы ее можно было определить при помощи десяти прилагательных, применимых каждое к трем частям ее особы. Так, три вещи у нее должны быть черные: глаза, веки и брови; три - тонкие: пальцы, губы, волосы, и т. д.
— Знаешь, — сказала она мне, — с тех пор как ты стал моим ромом по-настоящему, я люблю тебя меньше, чем когда ты был моим минчорро. Я не хочу, чтобы меня мучили, а главное, не хочу, чтобы мной командовали. Чего я хочу, так это быть свободной и делать, что мне вздумается. Смотри не выводи меня из терпения. Если ты мне надоешь, я сыщу какого-нибудь молодчика, который поступит с тобой так же, как ты поступил с Кривым.
Мне надоело убивать твоих любовников; я убью тебя.
— Я буду с тобою до смерти, да, но жить с тобой я не буду.
— Я тебя прошу, — сказал я ей, — образумься! Послушай! Все прошлое позабыто. А между тем ты же знаешь, что ты меня погубила; ради тебя я стал вором и убийцей. Кармен! Моя Кармен! Дай мне спасти тебя и самому спастись с тобой.
— Я приехала полчаса назад и всё видела, папа! Теперь я знаю, что ты предатель! Удивление на лице мужа было столь огромным, что я на мгновение поверила в его искренность. Вот ведь Лев, стоит передо мной, такой же, как и обычно. А рядом с ним Алла…
Это уже не была какая-нибудь малая часть или отряд, выступивший на добычу или на угон за татарами. Нет, поднялась вся нация, ибо переполнилось терпение народа, – поднялась отмстить за посмеянье прав своих, за позорное унижение своих нравов, за оскорбление веры предков и святого обычая, за посрамление церквей, за бесчинства чужеземных панов, за угнетенье, за унию, за позорное владычество жидовства на христианской земле – за все, что копило и сугубило с давних времен суровую ненависть козаков.
"Заканчивать главу в жизни всегда тяжело, но порой необходимо. Для того чтобы выжить в Кейптоне, нужно иметь твердую позицию и отстаивать ее, несмотря ни на что, иначе тебя погребет под собой пучина. Так просто простить человека, который тебе симпатичен. Сегодня ты оправдаешь его, завтра поможешь, а потом не заметишь, как сама окажешься по другую сторону закона. Я не могла себе позволить ничего подобного. Мои убеждения и идеалы – это то, чем я отличалась от таких, как Трион. Еще несколько дней назад я бы добавила и Кэлз, но сейчас язык не повернулся."