Придумал тоже, приезжать без приглашения. Он, навернoе, и ноги даже не отряхнул на коврике перед дворцом.
Так всегда бывает с друзьями детства. Лишь в первый миг поразит какая-нибудь новая, незнакомая черта - пробивающиеся усики, другая прическа, чужая интонация, повадка…
Но глаза, а в особенности та вечная, никогда не изменяющаяся у человека световая точка в зрачке, единственное, неповторимое выражение лица, манера морщить нос, запах кожи - все это прежнее, хорошо знакомое, вечное, как их взаимная приязнь и дружба на всю жизнь.
Все они той же степени полу угрюмости, что есть особая такая угрюмость, которая разочарование оттого, что обещанье по первости прибывших улыбок не оправдалось, а если и да, то после краткой жизни умерло.
Я думаю, что критик – это совокупность читательского опыта и персонального вкуса. Иными словами, самое ценное и полезное свойство критика – это известная консистентность и постоянство, способность, подобно камертону, на протяжении многих лет воспроизводить одну и ту же ноту, позволяя читателям отстроиться от нее и сформировать на ее основе собственный круг читательских предпочтений. Это значит, что критик, во-первых, должен попросту быть (читать, писать – коротко говоря, присутствовать в медийном пространстве), а во-вторых, избегать резких движений души и стремительных перепадов настроения.
Обжорство, леность мысли, праздный пух
Погубят в людях доброе начало:
На свете добродетелей не стало,
И голосу природы смертный глух.
Мудрого не зламає лихо і не зіпсує щастя.
Мало кто задумывается о подоплеке своих поступков - за нас это делает подсознание.
- Мы уедем. На побережье. Только одна ночь. Никаких уз, обязательств, никакого прошлого.
И никакого будущего, подумала она. Её сердце на мгновенье сжалось, но она тут же отбросила эту мысль. Она проведёт с ним одну ночь и сделает это для себя. Она открыла свою душу и впустила туда радость и наслаждение.
Я до сих пор не знаю, почему нам потребовалось тогда проверить. Неужели мы в самом деле думали, что ты еще там, спишь, поджав ноги, на сцене? Мы что, надеялись тебя разбудить, увидеть, как ты, сонная, нам улыбаешься, потягиваешься, разминаешь затекшее тело, бормочешь какие-то объяснения: долго переодевалась, устала?.. А потом, после объятий, мы надеялись повезти тебя домой?
Светофорчик очень испугался, зажмурился... Как же он такое сотворил?! Хотел ведь как лучше!
Вы замечали, Теодор, что многие люди обладают очень ценной способностью? Они не только говорят, но и мыслят в унисон с государством. Это не притворство, в том-то и фокус – они совершенно искренни в своих убеждениях. Просто их искренность удивительным образом совпадает с текущей политической линией…
Слова интереснее материального всего, вроде нету в них ничего - а дух несут, хранят, словно памятник людским поколениям.
Но мужчина не должен понимать женщину. Он должен сильно любить ее и не пытаться ее понять. А женщина должна очень сильно понимать своего мужчину и чуть-чуть его любить – это залог счастья.
Люди делают что-то обыденно, машинально, и это что-то существует, едва прикрытое внешним, якобы общим для всех. Мне хочется, чтобы подобные действия, мгновения имели смысл: проверить кошелек, проверить ключи – такое неявным образом сводит нас воедино, – запереть и снова запереть входную дверь, тщательно обследовать конфорки – не иссякло ли голубое пламя, не сочится ли газ.
Наркотик нормальной жизни, течение моих ничем не примечательных дней.
Трудно найти виновного в мире, в котором «чему быть, того не миновать».
" Если бы я от тебя ушла, - сказала я ему мысленно, - ты бы встретил такую женщину, которая тебе нужна."
Когда ты любишь кого-то, ты нуждаешься в этом человеке больше, чем в чем-либо еще, больше, чем в еде, в воде или в воздухе.
But it was funny: Maggie had never seen politicians as powerful. She saw them as beggars. They were always begging for votes, altering themselves to satisfy their public, behaving spinelessly and falsely in a pathetic bid for popularity.
Продолжай спать, а когда ты проснешься, все будет нормально, что бы там ни считалось нормальным.
В плохо устроенном обществе человек или должен развивать в себе крепкую, бесстрашную психику, служащую самозащитой, или, что бывает гораздо чаще, надеяться только на внешнюю опору – бога. Если нет бога, то возникала вера в сверхлюдей, с той же потребностью преклонения перед солнцеподобными вождями, всемогущими государями. Те, кто играл эту роль, обычно темные политиканы, могли дать человечеству только фашизм и ничего более.
– Среди них были и мудрецы, и герои, – не смутилась Олла Дез. – Мне хотелось бы повстречаться с подобными людьми.
Фай Родис пристально посмотрела на инженера связи.
– Чеди права в одном аспекте, – сказала она, – в действиях всех этих владык, помимо обусловленности, было еще отсутствие понимания далеких последствий. Это порождало безответственность, приводившую к трагическому результату.
Надо быть предельно честным самим с собой, признавать свои слабые стороны, прощать себя за ошибки (которых на самом деле не бывает), тогда будет место для сильных чувств и свершений!
Он глубоко и искренне не интересовался нами.
Всегда слишком много мужчин, везде, я никогда не могла вести жизнь такую, как они. И без сомнения, я никогда не пойду в Берингово море. В очередной раз я почувствовала, какое это унижение – быть женщиной среди них. Они возвращались из боя, а я брела улицами порта.
В любых отношениях, какими бы равноправными они ни казались, у кого-то все равно больше власти, больше харизмы, больше чего-то.
истинность в нашей жизни — самое главное. Невозможно ощутить свободу, если она не истинна, можно только сделать вид