— Дяденька леший, ну пожа-а-алуйста, выведи нас отсюда-а-а… Ну помоги-и-и…— Как ты ее терпишь? — несколько ошеломленно поинтересовался мой невидимый собеседник. И спрашивал он явно не меня.— С трудом. Бесит она меня, — честно признался Блондинчик, отняв от лица ладонь.— Ой, да ты просто пока не привык.
– Я довольно терпеливый император, но все же осторожность не помешает, – без всякого стыда признался его несносное величество. – И я не зря просил Тиза передать: я тебя знаю. Как знаю и то, что если мое предложение тебе не понравится, ты, как и в прошлый раз, попытаешься сбежать.
- Не слишком люблю вспоминать те времена, по многим причинам. Да и распространяться об этом не люблю. Большинство людей, знающих об этом, уже в могилах… И некоторых я лично туда положил. Тех, кто был особенно надоедлив. И особенно упорно не хотел сдыхать самостоятельно.
Истина текуча и у каждого своя.
Когда-то сестра притащила мелкого рыжего котенка. Пару недель прятала детеныша в комнате, но неблагодарный все-таки скатился с лестницы прямо матушке под ноги. От умерщвления в садовой бочке рыжий хвост спасло только то, что предположительно коты умели ловить мышей. Однако Франки, дорвавшись до кухни, с поразительной скоростью превратился в откормленного ленивого жлоба, ведать не ведавшего о том, как выглядели мыши.
Дядя говорит, что красивая одежда только портит аппетит.
Потому что надо сидеть за столом спокойно, есть аккуратно, - копируя взрослых, девчушка принялась поучать леди Эррол. - И руки об себя не вытрешь, и чавкать нельзя: изо рта крошки летят. И все будут смотреть на тебя, такую красивую, так, что кусок в горло не полезет.
Як пам'ятаю, думок ані про Бога, ані про молитву в мене навіть не виникало. Ані того дня, ані жодного наступного дня моєї хвороби, та й навіть упродовж цілого того року, щиро кажучи. Якщо ж думка про Бога все-таки приходила до мене, то тільки ставала спонукою до того, щоб закритись у собі і відкинути все... Я думав, що ні…
Умная женщина никогда не повысит голос на мужчину. Помните, приказы следует отдавать ясные и спокойным уверенным тоном.
Я говорил лишнее. И понимал это. А в разговоре сильнее тот, кто говорит меньше.
"It`s not that I hate men," the woman says. "I`m just terrified of them. And I`m okay with that fear."
Эары на самом деле — очень чуткие, добрые, ранимые существа… надо только знать, куда их побольнее ткнуть и как посильнее ранить. И тогда все проблемы решаются вмиг.
Никто не может причинть больше боли, чем родные люди.Они точно знают , куда бить, чтобы доставить наибольшие страдания.
Мы думаем, что наши судьбы меняют глобальные события. Но зачастую это не так. Ссоры, недомолвки, обиды, ложь, страх – вот что меняет жизнь раз за разом, мгновение за мгновением.
Пицца – это бесценный природный ресурс. Она способна исцелять усталость, плохое настроение, подорванный дух и угасшую волю к жизни. Пицца нормализует ток энергии в сердечных чакрах.
– Беловолосая нея! – торжественно воскликнул Дагамар. – Я дарю тебе семейную реликвию Великого рода Мастеров и Чародеев! Береги и храни ее!
– Ой, не надо реликвию, она же дорогая, верно, – испугалась я, пытаясь засунуть кругляшок обратно в шкатулку.
Гном сконфузился и сказал уже спокойно и без пафоса:
– Да не стоит она ни медяшки…
– Как? Вы же говорите – реликвия?
– Так валяется у нас в роду, уж не знаю сколько! Никому не нужная…
Мне понадобилось 20 лет, чтобы стать гением, величайшим мастером литературы, которого будут изучать в школах и за права на книги которого будут драться издательства. Это уже происходит.
— Простите, — я ехидно улыбнулась, — а вы чемоданы уже распаковали?
Вскинув бровь, неуверенно ответил:
— Нет. Я прибыл на рассвете.
Коварно ухмыльнувшись, искренне посоветовала:
— Не распаковывайте.
В каждом из нас живёт Робинзон, жаждущий открыть новый мир и встретить своего Пятницу.
Впервые меня назвали уродиной, когда мне было тринадцать. Богатый дружок моего братца Карлтона, во время охоты.
— Почему ты плачешь, детка? — встревожилась Константайн.
Я рассказала, как назвал меня тот мальчишка, а слезы рекой текли по лицу.
— Да ну? А ты и вправду уродина?
Я растерянно моргнула:
— Как это?
— Слушай внимательно, Евгения. (Константайн была единственной, кто время от времени соблюдал мамино правило.) Уродство живет внутри. Быть уродом значит быть гадким, злым человеком. Ты что, из таких?
— Не знаю. Наверное, нет, — разрыдалась я снова.
Константайн присела рядом, за кухонный стол. Я услышала, как скрипнули ее воспаленные суставы. Она крепко прижала к моей ладони свой большой палец, что означало на нашем языке «слушай и запоминай».
— Каждое утро, пока не помрешь и тебя не закопают в землю, тебе придется принимать это решение. — Константайн сидела так близко, что я могла разглядеть поры на ее черной коже. — Тебе придется спрашивать себя: «Собираюсь ли я поверить в то, что сегодня эти дураки скажут обо мне?»
Она не убирала палец от моей ладошки. Я кивнула в знак того, что понимаю. Я была достаточно сообразительной, чтобы точно знать — она говорит о белых людях. И хотя я все еще чувствовала себя несчастной и знала, что, скорее всего, действительно некрасива, Константайн впервые говорила со мной так, словно я не была белым ребенком своей матери. Всю жизнь мне втолковывали, что значит быть девочкой, как именно следует думать о политике, о цветных. Но палец Константайн, крепко прижатый к моей ладони, помог понять, что на самом деле я могу выбирать, во что верить.
Батюшки! - Всплеснула руками бабушка, увидев меня. - Это кто тебя так.... - И тут же добавила в голос строгости. - Он хоть выжил?
- Мгм. - Неопределенно отмахнулась.
- В больнице значит. - Вздохнула бабушка. - На ночь компресс на шею поставим, к утру ни следочка не останется. Вот царапину придется дольше лечить. Что ж тебе спокойно-то не живется? Мало меня в школу вызывали, так теперь еще и на работу будут.
Врут, бессовестно врут те, кто утверждает, что воспитанные девушки не знают плохих слов. Просто они их хорошо прячут до поры, чтобы потом от души шокировать окружающих.
Я аккуратненько потыкала парня в бок одним пальчиком.— Рыжая, как же ты меня…— Бесишь. Я знаю. Но ты все равно вставай. Чем быстрее всё сделаешь, тем легче будет привыкать ко мне.
Опасаться надо не тех, кто не согласен с твоим мнением и прямо заявляет об этом, а тех, кто не согласен, но слишком труслив, чтоб признать это открыто. От таких молчунов нет ни помощи, ни совета, зато будут толпы недовольных, ворчащих за твоей спиной.
А туалеты в поездах??? Оооооооо, это просто газовая камера, тут можно приводить в исполнение смертный приговор.
люди многое готовы переосмыслить, когда остаются одни.