В ее тесной спальне, отбросив в сторону чувство вины, он взращивал в себе неповиновение родительской воле.
Чем больше уговариваешь себя, что нужно еще немного подождать и все закончить, тем очевиднее мысль, что откладывать можно вечно. Всегда остается еще что-то. Что-то невероятно важное. Может, не настолько важное для того, кто обладает роскошной возможностью переносить на недели, месяцы, годы и кто, наконец, устав от постоянных оправданий, разом доводит все до конца.
Ну скажите, разве телесериял по сути своей - это не современная разновидность античной трагедии, великой романтической драмы или александрийского романа?...Потому что, интиллигентный читатель и получает большое удовольствие от всего этого, исключительное удовольствие. Ведь есть исключения основанные на правилах
Идеальной любви не бывает: или тебя кидают, или ты кидаешь. Кто-то бросается в любовь, сломя голову, другой уклоняется...
«Всю твою жизнь люди будут постоянно говорить тебе разное. И на девяносто восемь процентов то, что они будут говорить, будет неправдой.»
Мы все в какой-то степени фигуры публичные, разница только в количестве зрителей.
Ничего не предопределено, будущее меняется от каждого принятого решения.
Забавно, но самые важные решения, как правила, бывают совершенно нелогичными.
От ошибок никто не застрахован.
Родной город Варя не любила, честно пыталась вспомнить хоть одно приятное событие, с ним связанное, и не могла. Это не город, это чёрная дыра, в которой бесследно исчезли семнадцать лет её жизни.
-Снова реферат?!-вздохнул кто-то.-Я же не могу привести сюда демона,чтобы вы его отпинали.Это незаконно,хоть и очень полезно с точки зрения практики.Поэтому давайте сойдёмся на реферате.
Для активной храбрости нужно быть сытым.
Русской женщине всё по плечу. И горящий конь, и скачущая изба.
Он понимал,что скорбь мальчика столь же бесполезна, сколь и понятна, тем не менее горе Сеговакса очень тронуло его.
Он [Гумилев] был удивительно молод душой, а может быть и умом. Он всегда мне казался ребенком. Было что-то ребяческое в его под машинку стриженой голове, в его выправке, скоре гимназической, чем военной. То же ребячество прорывалось в его увлечении Африкой, войной, наконец - в напускной важности, которая так меня удивила при первой встрече и которая вдруг сползала, куда-то улетучивалась, пока он не спохватывался и не натягивал ее на себя сызнова. Изображать взрослого ему нравилось, как всем детям.
Правда в том, что лучше делать ничтожно мало, чем не делать ничего.
Это было почти так же приятно, как разыскать посреди города туалет, когда тебе срочно приспичило по нужде.
– Бабуль, а бабуль, – уткнувшись носом в мягкий бабушкин бок, бормочет она, – а если бы ты ошпарила чаем Николаича?
– Бегал бы тогда Николаич как ошпаренный.
– А если бы он вдруг от этого умер, то отправился бы в Могилёву губернию?
– Умрёт он, как же! – зевает бабушка. – Знаешь какой он у нас живучий? Однажды в продуктовый завезли некачественных консервов. Вся деревня от этих консервов слегла. И лишь Николаичу хоть бы хны. Даже не отравился.
Лёгкий ветерок поднял в воздух невесомые листья, и они пустились в пляс на обочине дороги. Бенни неловко переступил с ноги на ногу, и под ним захрустел гравий. Этот звук эхом отозвался в ушах Изы. Через много лет она снова вспомнит эту минуту. Кружащиеся листья, хруст гравия, свежий аромат зимы. И главное – лицо Бенни, неуверенное, но такое милое сердцу.
А в ванной комнате поджидал сюрприз - Палмис спал, тихонько посапывая, сидя на унитазе. Хорошо, что штаны были на месте.
В чем опасность творческих занятий? Ну хотя бы в том, что страшно переключаться с рутинных дел, не вызывающих никакого беспокойства, на высокий уровень осознанности, связанный с новизной. Изучение и создание нового — рискованные предприятия. Одна только мысль о них может привести к самым разным вариантам избегания. Возможно, занимаясь творчеством, вы начинаете видеть слишком многое. Возможно, вас страшит масштаб собственного дарования. (Не стоит недооценивать, как пугает порой настоящий дар.) Обладать настоящим даром — все равно что проглотить атомную бомбу. Это очень страшно. Художникам приходится отбросить все знакомое, чтобы увидеть новое.
Під час їзди багато-що стає байдужим. Причини, наміри, весь цей цирк емоцій. Я їхала без ентузіазму, чи радше: заглиблена у споглядання краєвиду. Світ складався з фрагментів. Незрозуміло, чего йому треба від мене, а чого від світу хочу я.
Раньше я думал, что пик идиотизма — это надевать свитер через голову с зажженной сигаретой в зубах! Оказывается, нет. Есть еще непокоренные вершины в виде проститутки с последующим перевоспитанием
Время безжалостно отделяет глупое от не глупого. Это естественный, дарвиновский процесс. Именно поэтому романы Грэма Грина продаются в любом хорошем книжном магазине, а романы Сомерсета Моэма — нет.
(...) люди не становятся собой, потому что набираются всякой ерунды из своего окружения, а затем бездумно её повторяют.