Жанна считала, что у нее дар – приручать детей и котов.
Человек должен жить среди множества стимулов, искушений, возможностей, кайфов, чужих страстей и привлекательных шансов, и он должен учиться сам владеть своим вниманием, сам направлять его на то, что ему полезно, забирать у того, что лично ему вредит.
Можно сказать, что русская власть не имела ни склонности, ни способности к саморекламе. Её достижения и успехи нередко оставались в тени, тогда как неудачи и слабые стороны старательно расписывались, с мнимой объективностью, на страницах русской повременной печати, а заграницей распространялись русскими политическими эмигрантами, создавая во многом ложные представления о России.
Будущее, оно такое будущее… Постоянно изменяется, туманится, клубится. Сегодня оно одно, завтра другое. Но некоторые события предначертаны судьбой.
Если представить себе поток мыслей Гегеля или Фрейда, то моё мышление — как разговор в метро по поводу того, "как мне доехать туда-то или туда-то", не выше.
Себя не похвалишь - и другие промолчат!
Думаю, для вампира, прожившего несколько тысяч лет и нажившего сотни врагов, мания преследования могла быть чем‑то вроде здорового защитного механизма.
Подходит официантка. Ходжес заказывает колу со вкусом вишни.
Норма фыркает:
– Кола? Вы вроде бы уже большой мальчик.
– По части выпивки я расплескал больше, чем вы выпили, дорогая, – отвечает Ходжес.
Если люди настолько умнее нас, почему они до сих пор не нашли способ облегчить себе жизнь? Вместо этого они ее все время усложняют.
Нельзя победить тех, кто искренне верит, что Бог на их стороне.
-Ой, да ладно, - фыркнул из-под стола Нильс. – Она и не бегала, только ползала с тряпкой. И вид, надо сказать, очень эстетический. Надо бы вашим женам в ваших кругах, почаще перед мужем на четвереньках полы драить. Глядишь – и разводов меньше бы было и демографические вопросы не поднимались бы.
-Я тебя придушу! – зашипел Домовой.
-А я че? Я правду сказал. – Насупился пес. – Отрастят когти и сидят по телефону стрекочат! Нет, чтоб перед своим мужиком задницей покрутить!
-Что-то в этом есть, - муркнула Муська. – Наши женщины упускают мужей из своих лапок – видно и впрямь, коготки мешают!
– Мышиная возня, вот что это такое, – сказала она. – Мы вечно куда-то бежим, бежим, бежим, а куда – даже и не спрашиваем.
Я кругом и навечно виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться я почел бы за честь.
И хотя мы живыми до конца долетели,
Жжет нас память и мучает совесть - у кого? У кого она есть.Кто-то скупо и четко отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой, как бетон полосы.
И на ней - кто разбился, кто - взлетел навсегда...
Ну а я приземлился, а я приземлился - вот какая беда.
Если единственное «преступление» евреев – мужчин, женщин и детей – состояло в том, что они – евреи, то им, скорее всего, приходилось страдать повсюду, где ступил эсэсовский сапожище.
Путь —это просто шаги. Вперед или назад. Если ты шагаешь вперед, тебя ждут открытия, и вряд ли они будут приятными.Так почему не идти назад, по знакомому пути?В любом случае, выбирать тебе. И тебе шагать.
Угодить родителям Очень я старалась. В результате вышел толк — Бестолочь осталась…
Море не злое, оно просто такое, какое есть. И когда в его водах гибнут люди, это вовсе не море убивают их. Убивает глупость и самонадеянность. Если сели в железное корыто и принялись на нем рассекать волны, упиваясь властью над стихией, рано или поздно вы со своим корытом опрокинетесь. А раз залезли в консервную банку и давай туда-сюда нырять, радостно пуская пузыри и воображая себя победителями глубин, так не забудьте,что на каждую банку найдется своя дырка. Море наглых не любит и ошибок не прощает. Ты понимай это, уважай это и будешь всю жизнь гулять по воде, аки посуху. Если повезет, конечно.
Но любовь если и не панацея, то очень сильное лекарство. Как писал Джон Донн, она не так чиста и абстрактна, как мы представляем, но она терпит, и она растет.
Денег не существует, так пусть они будут у тех, кто в них верит.
Моя жизнь – один миг, час преходящий, Моя жизнь – день единый, Что от меня ускользает.
Лично для меня с самого начала наиболее интересной была идея самовоспоминания. Я просто не мог понять, как люди могли не заметить такую вещь. Вся европейская философия и психология просто упустили этот вопрос. В старых учениях есть следы этого понятия, но они столь хорошо замаскированы и так хитро расположены среди менее важных вещей, что невозможно увидеть всего значения этого понятия.
Да, человек запоминал именно ту часть прошлого, которую сильнее всего прочувствовал, те события, когда эмоции превышали определенный порог, как-то: великие радости, великие потрясения, великие трагедии.
Сейте добро, кропите добро, растите добро, жните добро, сушите добро, молотите добро, ссыпайте добро, храните добро, мелите добро, месите добро, пеките добро, преломите добро, делите добро, вкушайте добро. И будет вам всем хорошо. Добро – не зверь, не птица, не спящая девица, не свечка на ветру, не елка во бору, не облако в небе, не плесень на хлебе, не камень при дороге, не опухшие ноги, не умная машина, не рваная пашина, не темная ночь, не слепая дочь, не пьяная пляска, не стекольная замазка, не белый бурульбан, не рваный барабан, не старая рига, не бабушкина книга, не битый вор, не гнилой забор, не теплая постель, не красный коростель. Добро нам дается, чтобы со злом бороться, сила добра не имеет дна, как река полноводная, как волюшка свободная, как солнце на небе, как опара в хлебе, как почки весною, оно всегда с тобою.
Идеала не существует, любой идеал – подделка.
Какие же странные люди, эти мужчины, – вздохнула красавица, расправляя свое бордовое платье. – Вокруг столько милых девушек, а они путешествуют в прошлом