Коли понадеешься на удачу, она наверняка повернется спиной.
Одним из лучших высказываний, какие он когда-либо встречал, было описание женщин нью-йоркского высшего света, страдающих полным отсутствием аппетита, данное писателем Томасом Вулфом: «ходячие рентгеновские снимки».
Слова ничем не могут помочь телу.
Интересно, пакет с пакетами копят все, даже те, кто ездят на дорогих тачках и живут в новеньких домах?
Есть люди, у которых лица
Покрыты пленкой, точно гладь болота:
,Они хранят нарочно неподвижность,
Чтоб общая молва им приписала
Серьезность, мудрость и глубокий ум.
Это был умный гусь. Но то, что он не дал мне разломать корку, показывает, что он был не такой уж особенно умный. Не то чтобы дурак, но немножко он всё-таки отставал в своём умственном развитии
– День создан для любви, а ночь – для песни, – сказал им отец Хризостом, которого они навестили в его церквушке в Фанаре, – потому что любовь видит, а ночь слышит.
Честность - это когда хочешь сказать одно, а говоришь правду
Ох уж эти женщины!
«…есть два способа спрятать тело. Первый способ – буквальный, а второй – скрыть не само тело, а правду о нем, обставить все так, как будто случилось что-то другое.»
Насилие стало образом жизни. Оно регулярно выплескивалось на городские улицы. Телевидение, которое в 1933 г. впервые опробовала Radio Corporation of America, передав сигнал с Эмпайр-Стейт-билдинг, Нью-Йорк, в Кэмден, Нью-Джерси, считало насилие лучшим способом привлечь зрителей, и все больше эфирного времени посвящалось насилию как главному фактору успеха.
Правду нужно говорить и слушать так же резко, как отрывать пластырь
Её величество необходимость мало когда принимает в расчет наши желания.
"Знаете ли, Риббентроп, если я сегодня договорюсь с Россией, завтра я вновь нападу на нее - тут уж я ничего не могу поделать"
Цивилизация это всего лишь маска; в кризисные моменты мы вновь становимся обезьянами, забывая о роли рационального, прямоходящего существа. Вновь мы становимся мохнатым обезьяно-человеком, который с порога своей пещеры визжит на противника, желая лишь того, чтобы тот ушел... и сжимая в лапе тяжелый камень, дабы воспользоваться им, как только чужак подойдет ближе.
По мере того как полнится река, ее художественные образы взрослеют, мужают, стареют. Это одна из парадигм речной философии. Свободное течение воды подобно току жизни: маршрут непредсказуем, но конечный пункт, исход определен. Ведь сколь ни широка, сколь ни своевольна река, она обречена на то, чтобы раствориться в море или исчезнуть в песках.
- Меня совершенно не волнует ваша скандальная репутация, если только вы пообещаете не пытаться сожрать моих посетителей хотя бы до того, как они заплатят за ужин.
— Все живут... Это да. Живут. С искалеченным духом и сломанными идеалами живут. Проходят годы, и забывается, что их изувечило и сломало. Принимают это как дар, когда становятся старше, будто увечье и перелом — королевская милость. А тот самый дух надежды и идеалы юной души считают глупыми, мелкими... и подлежащими увечьям и слому, потому что все живут, как должны жить.
Что за женщина такая! Пять минут пообщался и уже начинаю понимать Раскольникова.
Нет ничего лучше, чем гордость за человека, которого любишь.
Не каждый потенциальный клиент идеально подходит для вашего бизнеса. Пока вы не осознаете необходимость узкой рыночной ориентации, способность компании к росту будет ухудшаться. Может, это парадоксально, но, признав, кого вы не хотите видеть своим клиентом, вы откроете больше возможностей для увеличения числа потенциальных клиентов путем рекомендаций.
Вам не под силу создать продукт или услугу, которые бы устроили всех. Принимая этот факт и сосредоточивая внимание на тех, кому вы действительно можете дать желаемый результат, вы тем самым делаете огромное одолжение каждому. «Нет, мы не делаем того, что вам требуется, но я могу порекомендовать тех, кто вам нужен», — вот самые замечательные слова, которые вы можете сказать потенциальному клиенту.
Решение можете принять только вы сами. Каждый из нас проходит в одиночку свои несколько последних шагов перед принятием решения.
Когда всю жизнь живешь в одном городе, он наполняется точками памяти, как будто в каждой подворотне, на каждом углу прибито гвоздиком нестираемое воспоминание…
Это было странное ощущение. Вокруг дул холодный- ветер, но рядом с летчиком я его совершенно не чувствовала. Было тепло, и мне хотелось прислониться к его плечу, но я не шевелилась. Все-таки он был чужаком. Из другой страны, и...
— Я очень устала, — слова сорвались с губ сами. — Прости, что я тебе говорю, но сегодня я это очень остро поняла. Я не хочу больше быть вожаком. Клыков не хватает.
Теперь его прищуренный взгляд был устремлен вдаль, на озеро. Я потянула Ская за руку:
— Ответь мне хоть что-нибудь.
В ветреной тишине слова прозвучали необыкновенно отчетливо:
— Хочешь, я буду с тобой?
— Всегда?
— Всегда.
Вообще в людях изумительно, что они готовы верить всему. Хотя чему тут удивляться?