В некоторой степени идея стала самоисполняющимся пророчеством. Дизайнеров учат придумывать персонажей с историей - тех, для кого разрабатывается продукт, или их окружения. Стандартная процедура.
Мы думаем, будто знаем какого-то человека, а потом узнаем о нем что-то такое, отчего все летит к чертям.
...Рагнора привела ее в подземные владения властелина мертвых, и там сестра увидела самого Кощея, высокого ростом и статного. Один глаз у него был черен как ночь, а другой багрян, как пылающий уголь. Я сидела на ступеньке у его ног. И Кощей пообещал, что позволит мне вернуться в белый свет, если Ведома станет его женой и проживет у него три года...
Без любви угасает жизнь не только людей, но и целых городов. ... Между тем, что наши улицы утопают в грязи, на месте прежней деревни выросли наши уродливые дома, и тем, что в каждой семье царит насилие, существует прямая пара параллель.
Нет защиты более хрупкой, чем ладони, скользящие по волосам, и все-таки нет покоя надежнее, чем под материнской рукой.
Известно, что история каждого народа начинается мифами. Не будем говорить о народах древнего мира; напомним более близкие к нам примеры: сказания о Пшемысле у Чехов, о Кроке и Лешках у Поляков и пр. Откуда главным образом берутся эти сказания? Из простой, естественной потребности объяснить свое начало, то есть начало своего народа и своей государственной жизни.
Я еду на кресле между коек, перекидываюсь с каждым из раненых парой-тройкой фраз, благодарю их, спрашиваю, откуда они родом и пытаюсь запомнить имена. Хвала Юпитеру, память у меня отменная! Забудешь имя, и человек простит тебя. Вспомнишь имя в нужный момент, и он станет защищать тебя до последнего вздоха.
Я расставил свои книги, и теперь у моего дома есть душа.
Я не думаю, что я такой уж плохой читатель. Я подозреваю, что множество людей, может быть, даже большинство, в этом похожи на меня. Мы читаем, читаем, читаем и забываем, забываем, забываем.
И хотя великие компании не могут похвастаться ни спасением мира, ни тем, что они пережили и выжили в лагере для военнопленных, они все руководствовались «парадоксом Стокдейла». Насколько бы безнадежной ни была ситуация, насколько бы глубоко не увязала компания в положении середнячка, они сохраняли веру в то, что сумеют не только выжить, но и победить и стать великими компаниями. В то же самое время они имели достаточно сил и мужества трезво посмотреть в глаза суровой правде.
Только ошибки делают жизнь полноценной.
Кажется иногда - ерунда. Но оглянешься назад, и понимаешь, что дорожка-то была, составленная из поступков, словно браслет из звеньев, ни одного не выдернешь, ни от единого не откажешься...
Каморка. Гамак. Тишина.
Мерно покачиваюсь на подвешенной постели, на грани между дремотой и сном.
Нет, не сплю. Думаю. Хором.
Это Алиса у Кэрролла не понимала, что значит "думать хором". А у меня в голове полный консилиум субличностей; в одной некогда читанной вещице они именовались "тот, который был я", "тот, который буду я", "тот, который не я" и "тот, кем я не буду никогда". Моя шиза еще не развилась до такой стадии, чтобы раздавать этим субличностям отдельные имена.
Смерть - это будет самое чудесное приключение
Человек сильно зависит от того, что происходит вокруг
Я полагала, что незыблемо только прошлое, а будущее, напротив, можно изменить всегда.
Ни в одной истории про войну со злыми колдуньями не говорилось, будто рыцарь или принц хвалился ученостью перед тем, как вступить в бой! Что уж говорить про настырных родственников, которые гнали бы доблестного героя к алтарю, в то время как ему полагалось совершить подвиг, — нет, им не было места в таких рассказах!
Если хорошенько задуматься, это весьма забавно. Оба мы страдаем одним и тем же заболеванием, но только тебя оно сделало богатым и знаменитым, а меня-серийным убийцей.
Белое безмолвие — как я его не люблю! Всегда при чтении или просмотре книг и фильмов про север и Арктику я представлял себе именно это. Снежная равнина, свинцовое серое небо и никого вокруг. Депрессняк восьмидесятого левела.
Одно из самых обычных и распространённых суеверий то, что каждый человек имеет одни свои определённые свойства, что бывает человек добрый, злой, умный, глупый, энергичный, апатичный и т. д. Люди не бывают такими. Мы можем сказать про человека, что он чаще бывает добр, чем зол, чаще умён, чем глуп, чаще энергичен, чем апатичен, и наоборот; но будет неправда, если мы скажем про одного человека, что он добрый или умный, а про другого, что он злой или глупый. А мы всегда так делим людей. И это неверно.
Наступает время, когда приходится расплачиваться даже за мелочи.
Всю неделю после Яблочного Спаса стояло вёдро. Мы... обливались потом, а у меня в голове звучало: «причиной аномально жаркой погоды в регионах Центрального федерального округа стали теплые воздушные массы на на западной периферии африканского циклона». Ну, или аравийского. Но в силу отсутствия метеорологической службы нет у нас никаких циклонов, все проще — жару бог послал.
Создатель иногда отпускает хороших людей, чтобы они могли посмотреть на своих родных, – заговорщицким шепотом говорит старший мальчик, вытирая зареванную физиономию младшему. – Тогда они притворяются птицами и глядят на нас с высоты. Так что, когда в другой раз увидишь лебедей, помаши им – кто знает, вдруг твоя мама летит с ними и видит тебя?
От любви ее загадочной он стал нервным и припадочным.
– Вы неправильно понимаете задачу, арре, – раз за разом повторял лорд Эреной, следя за моими бесплодными попытками. – Вы пытаетесь делать то же, что и обычно. А это в корне неправильно. Сосредоточьтесь, хорошенько представьте, почувствуйте, что именно вы хотите… и сделайте это. Потому что от мысли до действия расстояние даже меньше, чем один шаг.