— Другое дело! Ты задал правильный вопрос, непись! С вами ничего не происходит! Вы просто замечаете, что мир вокруг вас изменился. Но! К вам тоже применяются определённые правила — у обычных неписей не может быть предмета выше десятого уровня. Смекаешь, куда я клоню?
— Клан «Дети бурь» перед тем, как великие кланы закрыли мировое подземелье, полностью одел несколько десятков неписей из Веселушек, а когда пришёл новый релиз, минотавр, которого ты прикончил, заставил всех раздеться и спрятать предметы на склад? Сразу игроки за ними прийти не могли, так как ты их всех убил. Пока они возрождались, бегали куда-то жаловаться на тебя, ты всё стащил. Теперь на тебя открылась охота большого клана, поэтому ты не можешь вернуться в Веселушки. Вот только и возвращаться ты туда не собираешься. Зачем? Всё, что задумал, уже провернул. Единственное, чего я не пойму, зачем тебе я? Почему не можешь продать всё сам?
Его взгляд нашел мое лицо, и акуленок резко попытался отползти в сторону. Но я не собирался его добивать, как и трогать в принципе.
Просто тащить в одиночку тушу минотавра было бы тяжело. А не выполнить задачу Виктории было неразумно. Мне нужно быть старательным и исполнительным, чтобы меня отправили на обучение, и я стал сильнее. А то если буду ершиться, ничего из себя не представляя, подозреваю, Виктория меня просто сожрет. Одним неписем больше, одним меньше — кто нас будет считать?
Я собираюсь хорошо устроиться в этом мире, так что для выживания придется одевать не только волчью шкуру, но и лисью.
— Ты мой муж, и я во всём поддерживаю тебя…Но… Аркх! – всплеснула руками Соня, резко вскочив с кресла и отвернувшись. – Как я жаждала, чтобы род Годуновых был полностью уничтожен!
— Я прекрасно тебя понимаю, - я сжал кулаки, вспомнив рассказы тёщи о своём старом товарище Иване, переродившемся в этом мире в отца Сони, Российского Императора. Через секунду выдохнул и произнёс: - Но это лишь эмоции, Соня. Подростковый максимализм. Вырезать целый род за грехи одного-двух людей? Вырезать женщин и детей? Это не по мне. Это имеет смысл, если ты боишься спустя время получить месть от недобитых, и только для этого уничтожаешь всех. Но я не боюсь. Сейчас я уверен, что Годуновы не причинят нам зла. Они будут полезны для укрепления империи.
— Да… - вздохнула Соня. – Умом я понимаю, что ты сделал правильный выбор.
Чем ты старше, тем больше времени нужно для поддержания образа нежной и молодой девушки.
Первый раз человека допрашивала через шантаж. Вот до чего помолвка с драконом доводит.
Глупо ругать то, что не можешь изменить прямо сейчас. Разумно — сделать выводы и приложить все усилия, чтобы раздражающая тебя ситуация в дальнейшем не повторялась.
Но, Форкх меня дери! Все мы люди! Эмоции — часть нашей биологии, часть наших тел, часть нас самих! И в моём нынешнем теле эмоции контролировать сложнее, чем в прошлом! И порой эти эмоции абсолютно нерациональные!
Вот потому я и клял, на чём свет стоит, бескрайние просторы нашей родины! Форкх меня дери, экстренно добраться от дальних границ империи до Енисейского княжества — получается совершенно не экстренно!
А у меня там жена рожает!
Пока какие-то гады пытаются добраться до неё, чтобы убить!
Я понимаю, что делаю всё, что могу… Я понимаю, что уже сделал достаточно и, в общем-то, у нас всё под контролем!
Но… А… Форкх их всё в задницы!
- Вот уже почитай два десятка лет тута обитаю. До этого тута дядька мой хозяйство держал. Муж троюродной кузины моего крёстного, который приходится сводным братом моей прабабки по линии её третьего мужа, если считать через усыновлённого племянника её молочной сестры, при этом он же - двоюродный шурин моего бывшего свата, но только до его развода с тёткой, которая была кумой моего покойного дяди по доверенности.
— Понимаю, — пробурчал его сын. — Но… хочется вернуть все, как было.
— Как было уже не будет! — раздражённо воскликнул Александр Борисович, а затем взял себя в руки и терпеливо проговорил: — Дима, ты мой наследник. Будущий Канцлер Империи и глава нашего рода. И потому лучше других должен понимать, что ветер и время глупо пытаться удержать голыми руками. Времена меняются, хочешь ты или нет. Наступает время, когда начинает дуть ветер перемен. И в этот момент твоя главная задача — поставить парус и ловить ветер. Во время затишья мы всегда действовали сами, усиливая себя и империю. Во время бури — подстраивались под эту бурю, чтобы на рывке выйти вперёд.
У тебя что-то случилось?
Да , - ответил старик,- вы приехали !
Слабый пол сильнее сильного в силу слабости сильного пола к слабому.
- Мы все умрём, - сворачивая к ближайшим воротам в Белый город, подвёл итог нашего диалога Михалыч. - Но это уже второй день моей заслуженной пенсии, поэтому не жалко.
"Впрочем, как известно, мужчины -это чудом выживших мальчики..."
— Бедный мужик, — папа шаркает мимо нас в коридор, останавливается, прищуривается. — Он уже, как и я, выпрашивает поцелуи.
Можешь сказать, что я звонил, интересовался? Сам понимаешь, у меня скоро турнирные бои, а к тому времени мне нужно быть в форме. Откладывать же мероприятие на потом… Тут уже сами Андорины могут на вас напасть.
— Все я понимаю, — сухо проговорил он. — Кроме одного, тебе действительно настолько сильно нужно их лесодобывающее предприятие, что ты готов сейчас воевать против дворянского рода?
— Мне будет приятнее, если ты будешь думать, что я просто хочу помочь вашему роду. Просто потому что я хороший парень, который узнал, что роду его нового друга грозит беда. Однако помочь бесплатно не могу, а то вдруг оскорбитесь.
Такие мужчины — редкость. Она поняла это раньше и сейчас лишь получала подтверждения этому. Не предаёт. Борется до конца. Защищает. Не даёт пустых обещаний.
Женщины, им всегда нужно было время на подумать, хоть и принимали они решения за первые пару секунд.
— Должен, говоришь? А не боишься заикаться про долг перед своим противником? Я ведь могу и прямо сейчас попросить вернуть долг.
На несколько секунд повисла звенящая тишина. Я смотрел в голубые, как небо, глаза Алисы. При этом боковым зрением видел, как одновременно дернулись две другие великие княжны.
— Не боюсь, – быстро ответил я, пока меня не опередили. А затем усмехнулся: – Во-первых, ты так не поступишь, Алиса. А во-вторых, я сам сказал, что должен. И сам решу, когда и чем этот долг отдать.
И вновь эта тишина. Три секунды… пять…
— Ха-ха-ха! – кокетливо прикрыв рот ладошкой, рассмеялась старшая из сестер. А затем добродушно улыбнулась. – Ты себе не изменяешь, Аскольд. Все такой же наглый.
— За то, чтобы все страшные ситуации разрешались наилучшим образом, – произнес я тост.
Боярыня грустно улыбнулась, зазвенел хрусталь, мы выпили и одновременно потянулись к закускам. Она случайно заделала мою ладонь, но руку, как смущающаяся школьница, не отдернула. Напротив, продлила этот момент на пару секунд.
— Хороший тост, – проговорила она, наконец положив закуску в рот. – Хороший, но наивный.
— Отчаяться легко, – парировал я. – Сложно не сдаваться, несмотря на трудности. Сложно продолжать бороться, находясь в безвыходной ситуации. Сложно верить в лучшее, когда вокруг тебя мрак.
— Хм… – Она склонила голову набок. – От многих подобные слова звучали бы как пустой пафос. Но вам почему-то удается говорить это так, что мне хочется верить. Что ж, за то, чтобы слова не расходились с делом.
— Вы необычный человек, Аскольд. Сложно поверить, что вы семнадцатилетний простолюдин.
— Почему же? – усмехнулся я.
— Например, потому, что сегодня вы убили двух человек. Отъявленных мерзавцев и преступников! – злобно прошипела она и тут же спокойнее продолжила: – Но тем не менее двух человек. Не похоже, что вы переживаете об этом. Как и о том, что сейчас пьете вино с регентом боярского рода.
— А зачем мне переживать об уже случившемся? – спросил я, снова потянувшись к бокалу. – Ситуация требовала действовать наверняка, чтобы ни одна случайная техника или пуля не задела беззащитного ребенка.
Мальчик вскочил с места и уткнулся носом в мою грудь.
— Спасибо, что пришел! Спасибо, что пришел! Спасибо, что пришел! – как заведенный повторял он, а его мать, изумленно распахнув глаза и рот, смотрела на эту картину. – А-а-а!!! Как было страшно!!!
— Тише-тише, малыш. – Теперь уже я гладил его по волосам, прижимая к себе. – Бояться – это нормально. Только идиоты ничего не боятся. Запомни этот страх, но не дай ему подчинить себя, – ласково приговаривал я, повторяя слова своего наставника с родины, старика Бронкса, – используй его. Используй свои страхи, малыш, чтобы стать сильнее. Чтобы управлять ими. И тогда тебе не придется больше бояться.
— Д-да… – тихо пробормотал он.
— Все будет хорошо. Ты жив, и это главное. Впереди у тебя долгая и прекрасная жизнь.
Следующим уроком была математика, на которой я мог особо не напрягать мозги, поэтому пребывал в эдаком полутрансе. Внешне, наверное, казалось, что я внимательно слушаю учителя и все прилежно записываю, но на самом деле у меня был активирован режим сохранения энергии.
— При всем уважении, Влад, спать тоже нужно. – Она перевела взгляд на меня, перестала улыбаться и нахмурилась. – Если не будешь давать голове отдых, не сможешь усвоить прочитанный материал. Как это ты, не зная столь очевидных истин, умудрился занять второе место на экзамене? Ума не приложу.
У меня просилась на язык пара колких ответов относительно легкости экзаменационных вопросов, ну или разумности нашей Маши, которая со всеми своими знаниями умудрилась проиграть мне. Однако же я просто молча улыбнулся и склонил голову на парту, подложив под нее руки. Ведь большинство моих ответов «прошлись» бы и по остальным ученикам, написавшим экзамен еще хуже Маши.
Кто много хочет, тот, конечно, много получит, но по голове.
Жопой чую, что я потом очень об этом пожалею.
Время и жизнь побеждают всё. Мы тоже победим боль любовью, смерть жизнью, горе радостью.