Цитаты
1059
Фирменное мороженое в «Матушке Крольчихе» действительно было редкостной гадостью (дочитать до конца его пространный состав из химических добавок и ароматизаторов удалось бы только в туалете без коммуникатора), обладая при этом возмутительно прекрасным вкусом и, похоже, вызывая наркотическую зависимость даже у киборгов и поклонников ЗОЖ.
"Всякие неприличности;)"
Сборник рассказов, некогда опубликованных в различных журналах и моем LiveJournal. Поскольку и те журналы давно канули в макулатуру, и ЖЖ совсем зачах, я решила дать этим буковкам второй шанс — или освежить их в памяти читателей:)
Наш неизменный лозунг: работа должна приносить удовольствие или хотя бы деньги!
"Всякие неприличности;)"
Сборник рассказов, некогда опубликованных в различных журналах и моем LiveJournal. Поскольку и те журналы давно канули в макулатуру, и ЖЖ совсем зачах, я решила дать этим буковкам второй шанс — или освежить их в памяти читателей:)
Замкнутый круг — Наряжаться не для кого, а пока не нарядишься, никого и не будет.
"Принцепад"
Сборник рассказов, некогда опубликованных в различных журналах и моем LiveJournal. Поскольку и те журналы давно канули в макулатуру, и ЖЖ совсем зачах, я решила дать этим буковкам второй шанс — или освежить их в памяти читателей:)
– Я не ребёнок! – возмущённо крикнула «девчушка», переглянувшись прежде с одной монашкой – той, что стояла ближе всех. – Я наследная принцесса и ваша будущая королева!
– Ну, принцесса так принцесса! – охотно откликнулся Скоропут. – В таком возрасте вы все принцессы!..
– Да вы что, издеваетесь все надо мной? – побледнела Каролина. – Я наследная принцесса! У меня дракон! Да я вас тут всех в порошок стереть могу!
– Да это мы уже поняли, не хнычь! – полетели сочувственные ответы. – Ну, принцесса – с кем не бывает… Ты, главное, если королевой станешь, то за ведлистанца не выходи. Что мы, среди своих жениха тебе хорошего не сыщем? У меня вон младшенький не женат – хороший парень, рукастый, кузнецом будет…
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
Следующей вышла Агата, осторожно держа на вытянутых руках, предусмотрительно затянутых в перчатки, корешок панацеи сомнительной. «Одно лечит, другое калечит», – говорили об этой растунции. Панацея сомнительная с лёгкостью излечивала от любой болезни – от простуды, чахотки или даже отрубленной головы, если её быстро на место приставить. Но тут же награждала новой. Но, согласитесь, какой-нибудь грибок ногтей в качестве побочного эффекта стоит того, чтобы вылечиться от того же тифа.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
– Хорошо, если тебя это успокоит, то клянусь, что убивать тебя не собираюсь.
Эрик выждал паузу и добавил:
– Хорошо, ты мне не веришь в целом, поэтому уточню: обещаю, что ничего не сделаю с тобой этой ночью, – засмеялся он. – Так убедительнее?
– Совсем ничего? – насупилась я, помолчав немного.
– Ничего, что тебе не понравилось бы.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
– Бесишь.
– Это расценивать как признание? Я знаю, ты просто по-другому чувства выражать не умеешь. И, да, детка, я тоже тебя люблю.
– Вообще бесишь!
– Даже настолько влюблена? Признаюсь, меня тоже никто раньше не волновал так сильно, как ты. Аж укусить тебя хочется. Вот, не стесняйся. Вижу, что ты тоже не прочь.
Поганец подставил плечо, приспустив рубашку. Бесит, бесит, бесит! Я тут вселенские тайны раскрыла, а он даже не отрицает, что шпион засланный! Я и укусила в самое волнующее место – туда, где крепкая шея переходит в плечо. Эрик стойко вытерпел первые несколько секунд, а после повалил меня на стол, смахнув недоеденный ужин.
Убила бы поганца, если бы он этого не сделал.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
... народные названия отражали суть растунций куда точнее. Так что тот зубастый вьюнок был никакой не конво́львулюс по-научному, а просто мухожорка ползучая. Ползучая – в прямом смысле... Относительно безобидными считались настырции прилипчивые, гордензии нахальные, культяпки миловидные, сбегонии, наплюмерии, феялки взлелеянные и разнообразные кактотактусы. Немалая часть пригодилась в аптекарском деле, например, та же дурын-трава, хмышня красивейшая, драцена вечномолодая и драцена вечнопьяная, спатенькифиллум, пофигитум приземлённый. А если повезёт найти цыплятку недожаренную или нечайное дерево, то о еде и питье можно неделю не думать... Были, конечно, и откровенно опасные вещи: губискус, честнок, зомбо-бессмертник, лавр подлый, он же просто бессовестный, третьецвет низкосортный и кислица блевотная. Была и просто непонятная и странная поросль – такая, как октябрист пламенный, монстера несовершеннолетняя, стрелиция слепошарая и, наконец, самая пугающая растунция – фисташка нераскрытая.
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
– Что это, кстати, вообще было?
– Потрахушка обыкновенная! – взъярилась я.
– Фу, как грубо, – поморщился он. – Нет, это вполне определённо была дьявольская страсть и вспыхнувшая с первого взгляда любовь…
– Pа́ssio vulgа́ris e súbita, hic et nunc! – метнула я на дебила гневный взгляд. – Любовь внезапная, которая здесь и сейчас! Пассифлора неразборчивая, она же потрахушка обыкновенная, он же страстоцвет неуместный. Растунция!
В Альмате – маленьком степном городке – жизнь протекает тихо и размеренно: солнце светит, дела спорятся, Всевидящее око бдит. Иномирные растунции, захватившие город, под полным контролем. Чертовщина творится не чаще трёх раз в месяц. И то если не попадаться под горячую руку Уны Райкконен – своенравной девицы из полиции, которая не маг и не ведьма, но с которой явно что-то не так… Тем временем в столице Этернаполисе зреет политический кризис: король намерен отречься от престола, а преемник...
Специально для выбороссовской радиосоловьихи, сладко певшей однажды, как чудненько жилось бы в России, если бы во время войны генерал Власов вместе с немцами освободил бы Россию, и насколько бы облегчилась тогда жизнь русских женщин, позволю себе процитировать всего лишь одну фразу из выступления того же Гиммлера в 1943 году в Познани перед гауляйтерами и высшими руководителями СС:
"Погибнут или нет от истощения при создании противотанкового рва десять тысяч русских баб, интересует меня лишь в том отношении, готовы ли будут для Германии противотанковые рвы".
Подобных высказываний главарей Третьего Рейха - Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и Розенберга - зафиксировано в стенограммах и других немецких документах сотни.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Гитлер: "... мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории: Самое лучшее было бы, если бы люди там освоили только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. Только к умственной работе приучать их не следует и не допускать никаких печатных изданий."
Гиммлер: "Для не немецкого населения Востока не должно быть обучения выше, чем четырехклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что Господь Бог требует слушаться немцев и быть честным, прилежным и порядочным. Умение читать я считаю излишним."
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Я был в 1945 году "на чужой территории" - в Германии и должен засвидетельствовать, что если немцев, в том числе и эсэсовцев, определяемых по вытатуированной под мышкой группе крови, как правило, брали в плен (количество пленных было показателем боевой деятельности частей и соединений), то власовцев, если их не успевали защитить как носителей информации, чаще всего подвергали "внесудебной расправе". Трагической оказывалась судьба даже тех, кого всего лишь принимали за военнослужащих РОА.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Я далек от идеализации войны на любом уровне и в любой период, победа досталась поистине чудовищной ценой, огромной, небывалой кровью, однако, когда мне говорят, что мы воевали не так и делали совсем не то, я никогда не оправдываюсь и объясняю: "Мы были такими, какими были, но других не было".
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
... документы, подписанные Сталиным, имели в войну силу беспрекословного железного закона и в случае нарушения или невыполнения, как тогда говорилось: "Прими меж глаз девять грамм и не кашляй!". В различных органах, как их ни называй карательными или правоохранительными, - было немало карьеристов и откровенных мерзавцев, но все они хотели жить, и каждый из них знал свое место, "размер своего сапога", и знал, что не только майоров, но и генералов и даже наркомов из этих самых органов расстреливали с такой же легкостью, как и армейских генералов.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
В 1943 году моим батальонным командиром был офицер, который, как тогда говорилось, "делал Отечку" с первых суток от границы в Прибалтике под началом командира 28-й танковой дивизии полковника Черняховского. С его слов мне на всю жизнь запомнилось, что даже в эти страшные для нашей армии недели, в сумятице отступления, под огнем и постоянным авиационным воздействием противника Черняховский запрещал оставлять раненых и перед отходом с очередной позиции требовал погребения погибших, чтобы оградить трупы от возможного надругательства. Тот, кто был на войне и попадал под отступление, не может этого не оценить.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Доставленный после задержания на станцию Сиверская к командующему 18-й немецкой армией генерал-полковнику Линдеману Власов в течение нескольких часов через переводчика излагал все, что он знал о 2-й ударной армии, Волховском и Ленинградском фронтах,.. написал известный реферат - на 12 машинописных страницах изложил свои рекомендации, конкретные советы германскому командованию, как успешнее бороться с той самой Красной Армией, в которой он прослужил 24 года
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Уже не первое десятилетие, отбросив идеологическую фразеологию, пытаюсь осмыслить и понять поведение и действия генерала Власова в июне-августе 42-го года, стараюсь с позиций общечеловеческой объективности найти хоть какие-то, даже не оправдательные, а всего лишь смягчающие обстоятельства его поступков, но не получается:
Hа должностях командующих общевойсковыми армиями в Отечественную войну побывали 183 человека, 22 из них погибли, несколько попали в плен, но, кроме Власова, ни один не перешел на службу к немцам.
16 общевойсковых армий попадали в окружение, при этом несколько командующих погибли, трое в последнюю минуту покончили жизнь самоубийством, но ни один не оставил в беде своих подчиненных, а Власов бросил - около 10 000 истощенных, опухших от голода бойцов и командиров 2-й ударной армии с боями прорвались из окружения, однако более 20 000 человек погибли и пропали без вести.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
В конце июня 42-го года волею судеб Власов попал под колесо истории и оказался жертвой основного на войне инстинкта - самосохранения. Он скрывался в лесах и деревушках, понимая, что у своих пощады не будет, у немцев же ему уготована жалкая участь заключенного в лагере для военнопленных, а третьего не дано.
Однако третье, совсем неожиданное, возникло и показалось тщеславному генералу значительным и достойным.
Образ "освободителя России" и борца против "клики Сталина" за "Hовую Россию без большевиков и капиталистов", как писал Власов в своих листовках, был ему придуман спустя месяц после пленения, уже в августе, немецкими спецслужбами, и Власов с радостью принял и стал исполнять эту роль.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Власов был человек природного ума, достаточно компетентный в военных вопросах, честолюбивый и потому карьерный, льстивый с вышестоящими и безразличный к подчиненным. Его миновали чудовищные чистки второй половины 30-х годов, когда в Советском Союзе было репрессировано и уничтожено около 40 000 командиров армии и флота. До конца июня 42-го года он пользовался доверием у Сталина, рос в званиях и должностях и, не скрывая, радовался этому.
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Еще в начале 1993 года мне стало известно, что издание в России книг перебежчика В.Б. Резуна ("Суворова") также инициируется и частично спонсируется (выделение бумаги по низким ценам) "сверху". Примечательно, что решительная критика и разоблачение этих фальшивок исходили от иностранных исследователей; на Западе появились десятки статей, затем уличение В. Резуна во лжи, передержках и подлогах продолжилось и в книгах, опубликованных за рубежом...
Публикация отрывка из одноименной книги была приурочена к пятидесятилетию Победы в Великой Отечественной войне и напечатана на страницах «Книжного обозрения» (1995. 9 мая. № 19), затем в журналах «Свободная мысль» (1995. № 7) и «Воин» (1995. № 7).
[о романе Г. Владимова «Генерал и его армия»] // Свободная мысль – XXI. – 1995. – № 7. – С. 79-103.
Нaрод у нaс, сaм знaешь, простой — кaк чего чужое увидит, тaк срaзу его своим нaчинaет считaть.
Черновая версия. Приход нового тысячелетия для сотрудников 15-К, по большому счету, ничего в картине мироздания не поменял. Ну, есть оно и есть, что теперь? А вот то, что на улицах Москвы дела идут чем дальше, тем хуже, их беспокоило куда серьезнее. Как и вероятность того, что в какой-то момент они могут попросту перестать полностью контролировать ситуацию, чего не случалось со времен основания отдела. Значит, что? Значит, пора вспомнить о том, что непростые времена требуют отчаянных...
Кудa ни плюнь — либо дaчники, либо городские. И не поймешь, кто хуже. Одни лесa не понимaют, другие боятся, рaзве что только пaкостят одинaково.
Черновая версия. Приход нового тысячелетия для сотрудников 15-К, по большому счету, ничего в картине мироздания не поменял. Ну, есть оно и есть, что теперь? А вот то, что на улицах Москвы дела идут чем дальше, тем хуже, их беспокоило куда серьезнее. Как и вероятность того, что в какой-то момент они могут попросту перестать полностью контролировать ситуацию, чего не случалось со времен основания отдела. Значит, что? Значит, пора вспомнить о том, что непростые времена требуют отчаянных...
"Людям всегда мало того, что они имеют. И они рискнут хорошей жизнью ради лучшей. Иногда это оправдано, но чаще люди гибнут в гонке за лучшим куском, загоняя себя до смерти."
Дочь Рыжего барона с пиратских островов знает только одну науку: выживать. Но кто же знал, что рассказы пропавшего отца о титуле и богатстве - не пустые байки? Что там, на большой земле, её ждёт замок, наследство, деньги и сытая, спокойная жизнь?.. А ещё - приключения, опасности, коварство, интриги и множество желающих приложить руку к богатым землям и титулу, за которым скрывается нечто большее, чем почёт и уважение. Вот только юная наследница сдаваться без боя не собирается. Не для того она...
"Невежество не идёт ни в какое сравнение с честолюбием.<...> И ни знания, ни власть не делают вас выше прочих невежд. Выше нас делают только поступки."
Дочь Рыжего барона с пиратских островов знает только одну науку: выживать. Но кто же знал, что рассказы пропавшего отца о титуле и богатстве - не пустые байки? Что там, на большой земле, её ждёт замок, наследство, деньги и сытая, спокойная жизнь?.. А ещё - приключения, опасности, коварство, интриги и множество желающих приложить руку к богатым землям и титулу, за которым скрывается нечто большее, чем почёт и уважение. Вот только юная наследница сдаваться без боя не собирается. Не для того она...
Жизнь не так уж и длина, и если жить ее по правилам, можно никогда не узнать, как она прекрасна.
Несколько лет назад Кристиан Сантамэль похоронил брата, после чего взвалил на плечи Империю и племянников. Все привыкли видеть во всемогущем Великом герцоге неприступную скалу, но время идет... Мир меняется. Появляются новые игроки, навязывающие свои правила. И все, что остается — готовиться к удару и сделать все, чтобы удержаться в рамках дипломатии и не позволить Империи вступить в войну.