– У тебя есть план? – с любопытством спросила Лайма.
Как всякая женщина, она обожала планировать, а потом делать все, чтобы не придерживаться плана.
– Что нам сделать, дабы Иван не был опознан участниками фестиваля как охранник института, а в самом институте – как виртуоз-исполнитель из Сыктывкара?
– У меня документы на разные фамилии, – заметил Медведь. – В институт я оформлялся по одному паспорту, а в гостинице регистрировался по другому. Разве вы забыли?
– Так у тебя ж как в анекдоте – на сцену выйдет лицо, а не паспорт, – возразил Корнеев. – Придется все же гримировать. Так разрисуем – родная мама не узнает.
– И вообще, – обиженно прогудел Иван. – Я не понял, почему мне для поддельного паспорта такую нехорошую фамилию придумали?
– Да как же нехорошую? – искренне возмутился Корнеев. – Это ведь я Тагирову подсказал! Очень даже в жилу получилось – Иван Барсук! Здорово звучит, правда, Лайма?
– Слушай, сейчас начало четвертого, Тагиров спит, – сказал Медведь, посмотрев на часы.
– Боссы никогда не спят. Они дремлют в ожидании срочных донесений, – сказала Лайма, доставая телефон для экстренной связи с куратором группы «У». – Нам тут тоже несладко приходится.
Какое это приятное, оказывается, чувство. Приятное и забытое. Что кому-то есть дело, что кто-то волнуется - как ты добралась до дома.
Счастье — штука иллюзорная, неуловимая, она похожа на лесного мотылька, который сливается с древесной корой, никогда не знаешь, здесь он или уже упорхнул...
"И я подумала, что мужчины во всех мирах и расах одинаковые. К врачу не затащишь, а уже если затащили, то надо чтобы все было быстро, и они "пошли"."
"Он сидел на троне, стоящем на возвышении, Марк Примий Севериан, Прокуратор Доминиона Залаир. Тот, чье имя шептали с благоговейным страхом даже солдаты. Я подумала о том, как может опуститься цивилизация, когда становится уверена в собственном величии."
В Москву они возвращались вчетвером. Перед отъездом Медведь пожаловался Корнееву:
— Вот так всегда! Как голливудские звезды на съемках каждого фильма находят себе новую женщину, так наш командир на каждом следующем задании находит нового мужчину.
— Что делать, если они не выдерживают конкуренции с ее работой? — пожал плечами Корнеев. — Ставлю ящик пива на то, что она его бросит, не дожидаясь следующего задания.
— А я ставлю два ящика, что нет.
Медведю страстно хотелось проиграть, но он ни за что бы в этом не признался.
В машине Лайма и Анисимов устроились на заднем сиденье и всю дорогу жались друг к другу, как голуби. Когда въехали в город, писатель сказал:
— Дорогая, я думаю, тебе нужно уволиться из следователей. Этот твой экологический надзор — слишком опасная штука для такой хрупкой женщины, как ты. Кроме того, я люблю тебя и буду волноваться, если ты станешь шастать где ни попадя.
— Не хотите ли пива? — спросил сияющий Медведь, обернувшись к Анисимову.
У членов «Группы У» не было официальных документов, подтверждавших их статус. Они работали по весьма ходовой схеме: если задание будет выполнено, все трое получат вознаграждение и еще одно задание. Если нет — поплатятся головой.
— Только не рассказывай мне о своих микробах, — попросила Лайма. — Я все равно ничего в этом не понимаю.
— В компьютере не микробы, а вирусы. Стыдно не знать таких простых вещей.
— Я же не Билл Гейтс, — буркнула Лайма.
— Высокие технологии изменили нашу жизнь! — горячо сказал Корнеев. — И твою тоже.
— Согласна. Раньше я раскладывала пасьянс вручную, а теперь использую для этого «мышь».
— Могу я что-нибудь для вас сделать? — не сумев скрыть иронии, спросил Анисимов, глядя, как блондинка удаляется по дорожке.
— Упомяните меня в своем завещании, — ответила она, не оборачиваясь.
– Ладно, ждет, ждет вашу страну великое, светлое будущее! – сварливо сказал Килострат. – Да только хрен дождется!
Посланцы возрыдали от обиды: как же это так – ждем всем народом, а дождется только некоторое растение?
– Плачь, плачь, мой бедный, вечно мудрый народ! – еще подначил старец.
Рыдания загудели по всей пещере Килостратовой.
– Довольно рыдать, – пожалел их старец. – Одарю вас ради вашего убожества еще одним пророчеством: утешьтесь, не одних лишь посконичей, но и весь род людской ждет счастливый конец!
... под именем Розы Мамаевой Кудесников был принят на работу в небольшое туристическое агентство «Пляжный бум» на должность секретарши...
— Ты когда-нибудь сидела на диете? — спросила Люся новую секретаршу, втайне наслаждаясь тем, что у той фигура еще хуже, чем у нее. Эти широченные плечи… А ноги!
— Мне не надо, — честно ответил Кудесников. — Ничто и никогда не превращается во мне в жир.
— Неужели ты не испытываешь угрызений совести, когда ешь мучное?! — не поверила Люся.
— Нет, — твердо ответил Кудесников, глухонемая совесть которого давно уже оставила попытки вступить с ним в диалог. — Если я постоянно буду думать о том, что ем, масса важных вопросов останется без внимания.
Практика показывает, что на всякое подлое дело всегда найдется свой свидетель.
— Вероятно, случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, — предположила Лайма.
— Гениальный русский ученый изобрел новое оружие и продал его китайским экстремистам, — поддакнул Корнеев. — Стая ворон-мутантов насмерть заклевала депутата Государственной думы. Под видом водки «Русская надежда» подпольные дельцы продавали березовый сок, разбавленный перекисью водорода. Мало ли что могло случиться в этом сумасшедшем городе!
— Ну, знаешь, вы и существа! Зовешь вас в гости, а вы приходите и начинаете вить гнездо.
— С тобой, Евгений, можно свить только веревку и на ней повеситься, — ответила Лайма, которой девицы Корнеева надоели до чертиков. Порой приходилось проводить настоящие спецоперации, чтобы освободить его от очередной Джульетты.
Тем временем мысли о бегстве теснились в его голове, отталкивая одна другую. Машина, мобильный телефон, сберкнижка, пластиковая карта, блокнот с адресами друзей — все это становится опасным грузом, когда за тобой охотится государство. Пачка наличных, чемодан с одеждой и кот под мышкой — вот все, что он может взять с собой.
И тут она все-таки расплакалась. Сначала мелко подрожала подбородком, слепив из накрашенных губ клубничину, уронила несколько серебряных слез на колени, а потом закрылась руками и затряслась, как бурильная установка.
Будучи мужчиной опытным, Кудесников не стал ее утешать. В процессе утешения женщины припадают к вашей груди, или обнимают за шею, или опираются на плечо, но в итоге всегда садятся вам на голову.
Она протяжно всхлипнула:
— Я не хочу в милицию! Я боюсь…
— Милиции я тоже боюсь, — честно признался Кудесников. — Особенно ночью и на темной дороге.
«Сила – это не право брать. Это обязанность давать».
«точные формулировки» – это не когда мужчина произносит красивые речи. Это когда ты сама понимаешь, чего хочешь!»
... даже если вас съели, у вас есть два выхода.
долг матери – указать своему ребёнку дорогу к возможностям, но выстраивать её он должен сам.
...неплохой фактор отбора. Выживают только те, у кого хватает здоровья перенести лечение.
После того как на одном деле Кудесников потерял всех свидетелей, он даже придумал себе девиз: «Не откладывай на завтра знакомство с тем, кого могут прикончить еще сегодня». Это был довольно жестокий девиз, и, кроме Мерседеса, он никому о нем не рассказывал.