Великолепно! Как говорится, сделал дело — жди расстрела.
— Мерс, мы уезжаем! — предупредил Арсений кота, свесившего заднюю лапу со спинки кресла. — Собирайся.
В комке шерсти приоткрылся один зеленый глаз и принялся следить за тем, как хозяин мечется по квартире. Вот Арсений вытащил из шкафа большой чемодан с кусачими замками и принялся набивать его добром.
— Твою миску мне мыть некогда, поэтому мы ее не возьмем, — говорил Арсений. — Иначе вся одежда провоняет «лакомыми кусочками». Воистину, мы живем в век мышиного счастья. Уму непостижимо — коты питаются консервами! Моя дорогая бабушка лопнула бы от смеха. Раньше котов не кормили, а просто предоставляли им кров. Они были обыкновенной скотиной, а сейчас обнаглели до чрезвычайности.
Мерседес приоткрыл второй глаз, всерьез заинтересовавшись хозяйским монологом. Нечасто с ним обсуждали философские вопросы!
успех во все времена всегда зависел и зависит только от тебя самого.
иногда лучший способ выжить — это позволить врагу думать, что он ведёт тебя, хотя на самом деле ведёшь его ты.
Виктору эти препирательства, случающиеся почти с каждым свидетелем, надоели хуже горькой редьки. Диалог: «Не скажу!» – «А в участке?» или «А в морду?» – «Ладно, начальник, ты чего, я сейчас, как на духу!» регулярно повторялся. Похоже на этикет ведения следствия, чтоб ему.
– М-да… – протянула Анна, – не ожидала. Я думала, что ради прекрасных глаз фрайин ты свернешь горы. Ну что ж, добро пожаловать в клуб чистоплюев-неудачников. Мы с тобой, напарник, друг друга стоим.
Принципиальные чистоплюи в любом деле редко становятся профессионалами, – звон в ее голосе теперь звучал совершенно отчетливо. – Обычно ради мастерства приходится жертвовать частичкой совести… А я не могу.
Милочка, да будет тебе известно, что я уже давно выросла из того возраста, когда кто-то мог за меня решать, за кого выходить замуж.
Если у тебя раранойя, это еще не значит, что против тебя ничего не замышляют
Время- великая река.К чему плыть против течения?
чужак — не значит плохой, а свой — не значит хороший.
это и есть война. Не звон мечей. Не дым пожарищ. Не победы и поражения. А бесконечная череда мёртвых и умирающих, которым ты хотел бы — но не можешь помочь.
Бывает такое молчание, после которого человека знаешь лучше, чем после трёх часов разговора.
Женщины вообще — лучше мужчин. От них пахнет приятно, они клёво всё делают, классно танцуют и вообще — красивые. А что в головах насрато — так оно даже интереснее жить получается.
– Нелепость, слухам не помеха, – Это им иногда даже на пользу.
– Пахнет жареным луком и… тревогой.
– Лук мой, тревога общая
Жизнь - это тяжёлый труд, - философски заметила я, принимая чашку чая из рук мужа. - Но, кто-то же должен её жить.
Я улыбнулась и откусила кусок сладкой хурмы.
Идеально.
Это только несведущему человеку кажется, что разбираться с бумагами — не мешки таскать. Иногда очень хочется психануть, порвать все отчеты и ещё попрыгать на обрывках, а затем уйти таскать мешки.
– Секрет Полишинеля – это секрет, который доступен всем. Но если кто-то про этот секрет ничего не знает, он так и живет в неведении – никто ему об этом секрете не говорит, ибо зачем же говорить об общеизвестном?
– Уму непостижимо, как я вас до сих пор не задушил, – заявил в ответ на эту тираду инспектор Спенс.
– Зачем люди хранят фотографии?
– Зачем? Господь их разберет! Зачем они вообще хранят вещи? Всякое старье, безделушки, хлам? Хранят – и все тут!
– Отчасти я с вами согласен. Кто-то любит хранить вещи. А кто-то, наоборот, тут же все выбрасывает. У кого какой темперамент.
– Жизнь – очень жестокая штука, – сказал Джеймс Бентли. – И очень несправедливая. На долю некоторых совсем не достается счастья.
– Знание – сила. А силу надо использовать только во благо.
– От наследственности никуда не денешься – человек ты или собака.
Шила Рендел пробормотала:
– А как же среда?
Миссис Апуорд была категорична:
– Среда, моя дорогая, здесь ни при чем. Она позволяет тебе сменить облицовку – но не более. То, что в человеке заложено, все равно остается при нем, и никуда от этого не деться.
– Я-то знаю, – сказала она. – Ведь меня саму удочерили. Мать меня отдала, и там мне, как пишет эта женщина, предоставили все возможности. Но всегда больно сознавать – даже сейчас, – что от тебя отказалась собственная мать, взяла и отдала тебя своими руками.
– Но, может, она пошла на эту жертву ради вашего же блага, – предположил Пуаро.
Проясненным взором она посмотрела на него.
– Нет, не согласна я с этим. Перед собой эти родители так и оправдываются. На деле все проще – оказывается, они просто могут без тебя обойтись… А сознавать это больно.
Надо посмотреть правде в глаза – в современную жизнь он просто не вписывается. С другой стороны, он такой же раб, как все, на более высоком уровне, но все равно раб. Его, как и всех остальных, закабалила работа. И когда настает час досуга, люди просто не знают, как им распорядиться. Отставной финансист берет в руки клюшку для гольфа, бывший лавочник сажает в огороде лук, Пуаро находит удовольствие в еде. Вот и пришли к тому, от чего ушли. Человек ест только три раза в день. А чем заполнить промежутки?
Брак – это не всегда так хорошо для женщины, как принято считать.