Цитаты
280734
Насилие, превращенное в зрелище, растлевает невинные души.
При чтении южноафриканского прозаика Дж.М.Кутзее нередко возникают аналогии то с французским "новым романом", то с живописью абстракционистов – приверженцами тех школ, которые стараются подавить "внетекстовую" реальность, сведя ее к минимуму. Но при этом Кутзее обладает своим голосом, своей неповторимой интонацией, а сквозь его метафоры пробивается неугасимая жизнь. Дж.М.Кутзее – лауреат Нобелевской премии 2003 года. Роман "В ожидании варваров" вошел в список ста лучших романов всех времен,...
Мы умрем, так и не сумев извлечь для себя никакого урока. У каждого из нас в глубинах души засело нечто твердокаменное, отказывающееся признать истину.
При чтении южноафриканского прозаика Дж.М.Кутзее нередко возникают аналогии то с французским "новым романом", то с живописью абстракционистов – приверженцами тех школ, которые стараются подавить "внетекстовую" реальность, сведя ее к минимуму. Но при этом Кутзее обладает своим голосом, своей неповторимой интонацией, а сквозь его метафоры пробивается неугасимая жизнь. Дж.М.Кутзее – лауреат Нобелевской премии 2003 года. Роман "В ожидании варваров" вошел в список ста лучших романов всех времен,...
Небо над нами - всего лишь небо, и оно ничуть не презреннее и ничуть не благороднее неба над хибарками, домами, храмами и учреждениями столицы. Небо есть небо, жизнь есть жизнь - все всюду одинаково.
При чтении южноафриканского прозаика Дж.М.Кутзее нередко возникают аналогии то с французским "новым романом", то с живописью абстракционистов – приверженцами тех школ, которые стараются подавить "внетекстовую" реальность, сведя ее к минимуму. Но при этом Кутзее обладает своим голосом, своей неповторимой интонацией, а сквозь его метафоры пробивается неугасимая жизнь. Дж.М.Кутзее – лауреат Нобелевской премии 2003 года. Роман "В ожидании варваров" вошел в список ста лучших романов всех времен,...
... Ставрогин держал за руку Лизу, которая была бледна и, конечно, дрожала, несмотря на красные отсветы огня и жар, исходивший от пламени, - только что, за полчаса до этого, она отдалась Князю и, как все благородные девицы, дрожала после этого и была бледна...
Первое издание романа Леонида Цыпкина, вышедшее в переводе на английский язык, стало на Западе сенсацией. «Затерянный шедевр», «грандиозная веха русской литературы XX века», «самое неизвестное гениальное произведение, напечатанное в Америке за последние 50 лет» — таковы отзывы из посыпавшихся вслед рецензий. Именно о нем Сюзан Зонтаг написала так: «Этот роман я, ничуть не усомнившись, включила бы в число самых выдающихся, возвышенных и оригинальных достижений века, полного литературы и...
… слуги всегда откровеннее своих хозяев, и по одному лишь взгляду секретарши, мимоходом брошенному на вас, вы можете безошибочно сказать, как относится к вам начальник…
Первое издание романа Леонида Цыпкина, вышедшее в переводе на английский язык, стало на Западе сенсацией. «Затерянный шедевр», «грандиозная веха русской литературы XX века», «самое неизвестное гениальное произведение, напечатанное в Америке за последние 50 лет» — таковы отзывы из посыпавшихся вслед рецензий. Именно о нем Сюзан Зонтаг написала так: «Этот роман я, ничуть не усомнившись, включила бы в число самых выдающихся, возвышенных и оригинальных достижений века, полного литературы и...
Молчание было одним из способов продолжить спор.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Ели они теперь исключительно в гостинице, в тесной столовой, где не только накрахмаленные скатерти, но и сама еда была в жёлтых и синих пятнах - от цветных витражных стёкол в окнах.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Нынче мужчины не уверены в себе, они ненавидят себя даже сильнее, чем друг друга. Женщины обращаются с мужчинами, как с детьми, потому что не могут относиться к ним серьезно.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
...освободиться от тягостной игры в оттенки психологических состояний, дать себе волю быть открытым и внимательным к свежим впечатлениям, к миру, чей фантастический, непрерывно омывающий душу поток так легко и привычно игнорируется нами, от которого мы отмахиваемся, блюдя верность не слишком внятным идеалам личной ответственности, пользы, гражданского долга.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Их взаимная страсть давно утратила былой накал. И радости ее заключались теперь в неторопливо-доверительной манере, в привычности ритуалов и производимых действий, в надежной, до миллиметра, притертости тел — уютной, как если бы отливку возвратили в форму.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Затем, несмотря на отсутствие еды и не без помощи вина, они начали испытывать редко выпадающее на долю туриста удовольствие оттого, что оказались в совершенно не туристическом месте — сделали открытие, обнаружили что-то взаправдашнее.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Самые лучшие роли, как правило, пишутся для мужчин, и на сцене, и в жизни.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Как только Колин выключил душ, мужчина из номера напротив, тоже под душем, запел свой ежевечерний дуэт из «Волшебной флейты». Заглушая громоподобный рев включенной на полную мощь воды, сквозь смачное хлюпанье и шлепки по густо намыленной коже, мужчина пел с полным самозабвением человека, который уверен, что его никто не слышит, срываясь, пуская петуха на
верхних нотах, пропевая на «тра-ла-ла» забытые слова, оглушительно выкрикивая оркестровые партии: /«Mann und Weib, Weib und Mann,/ союз, угодный небесам». Как только душ выключился, пение деградировало в свист.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
каждый терпеливо выслушивал приснившийся другому сон, в награду за это получая возможность пересказать свой собственный.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
Она любила его, хотя и не в данный конкретный момент.
Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». В древнем городе — то ли Венеции, то ли нет, — куда Колин и Мэри приехали в отпуск, они изнывают от скуки. Их отношения давно зашли в тупик, они устали друг от друга так же, как устали блуждать среди нескончаемых извилистых улиц. Однажды ночью им встречается загадочный незнакомец по имени Роберт. Уверенный в себе,...
У его ног стояли две девушки в белом и маленькими серебряными ножничками подстригали ему ногти на ногах. Между их склоненными головами он разглядел часы на стене — большой белый циферблат, на котором вращалась тоненькая алая секундная стрелка. Ланарк скосил глаза вправо. Из плеча росла самая обычная, пристойная человеческая конечность.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Хорошая жизнь — это борьба за то, чтобы, несмотря на трудности, быть человеком. Многие молодые люди знают об этом и борются вовсю, но через несколько лет жизнь становится легче и они решают, что уже сделались людьми, но это не так — они просто прекратили стараться. Я вот прекратил стараться, но моя жизнь была так переполнена трудами, что я бы этого не заметил, если бы не болезнь. Вся моя профессиональная деятельность была не чем иным, как болезненным и отчаянным нападением на мою человечность. Осознать себя раненым и умирающим человеком — это уже достижение. Кто может превзойти умирающего царственным величием?
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
- ...Как бы вы себя описали?
— Не смогу.
Озенфант рассмеялся:
— Конечно. Глупый вопрос. Лимон не чувствует горечи, он только впитывает дождь.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Большинству свойственна поистине иррациональная вера в человека.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Войны интересны только тем, что показывают, какими мы бываем глупыми.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Боюсь, придется заняться искусством. Это все, что остается тем, кто непригоден к другой работе, но желает быть на виду.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
— А что ты делаешь? — То есть? — Занимаешься бизнесом? Или искусством? — Я на редкость искусно бездельничаю.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Человеку нравится воображать себе, что времени у него сколько угодно; никто не хочет думать о том, как быстро оно проходит.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Болезни служат более верной приметой, чем такие переменные факторы, как рост, вес или цвет волос.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...
Бог — не расчетливый делец, наподобие бакалейщика или управляющего банком, дающий унцию спасения за унцию веры. Заключать с ним сделки нельзя. Он не дает никаких гарантий.
Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...