Взять книгу я не успеваю. Перед моим носом появляется усыпанная чешуйками кисть, и дракон выхватывает роман с полке.
– В главной библиотеке столицы выставлено подобное бесстыдство?! И ты это читаешь, художница?
– Что такое? О чём переживать? У вас фигура не хуже.
– А?
– Если библиотека откажется от модных новинок, то потеряет половину посетителей. Что хорошего?
– Он голый!
– Забавно слышать это от мужчины, демонстрирующего библиотеке кубики на собственном прессе, – не знаю, откуда у меня берётся смелость. Я хулигански дёргаю полу рубашки.
– Я верю, что смысл искусства не в том, чтобы повторить внешность черта в черту, а в том, чтобы раскрыть душу человека. Лорд Гейвен человек чести и достоинства, и эти качества портрет передаёт.
– Пустые отговорки.
Зря он так.
Я не льщу заказчикам, я показываю им их красоту, и случается чудо. Месяца не пройдёт, как лорд Гейвен скинет десяток лет, его спина выпрямится, плечи сами собой развернутся, здоровье улучшится, во взгляде прибавится жизни и силы. Именно поэтому очередь ко мне на год вперёд, именно поэтому мне платят – не за портрет, а за преображение.
Впрочем, я не намерена спорить и что-то доказывать.
Я влюбилась в него окончательно и бесповоротно. Он был именно тем, о ком я мечтала. Я это знала точно, несмотря на наше краткое знакомство, но мне было страшно, что мои мечты напрасны. Я не понимала, будет ли у нас продолжение, и, вообще, есть ли какие-то мы? Может, я принимаю желаемое за действительное. Вижу то, чего нет и в помине? А поведение ледяного объясняется банальной вежливостью, но не интересом?
– О, понял… Кажется, я перестарался с подпиткой. У вас магическое опьянение, леди. Не бойтесь, это скоро пройдет.
– Что? Оп-оп! Опьянение! – пропела я игривым глупым голосом и снова расхохоталась от собственной дурашливости.
Ледяной дракон только улыбнулся и покачал головой.
– Простите меня, леди. Сейчас магия разойдется по потокам, и вы придете в норму. Координация тоже восстановится…
Но я уже ощутила такой прилив сил, что удержать меня на диване было невозможно.
– Все отлично с моей ко-ко-координацией! – Я снова хихикнула не в силах совладать с заплетающимся языком и мыслями, полными розовой сахарной ваты. – И я вам докажу! Смотри, как я могу, Кальтер!
Вскочив с дивана, закружилась на месте, вообразив себя выпускницей хореографического факультета. Мой порыв не прошел впустую, и я снова оказалась в руках ледяного. Он усадил меня обратно, но на этот раз так и не убрал руки с моей талии.
– Сидите спокойно, леди! Не хочу, чтобы утром здесь обнаружили ваш труп с разбитой головой.
– Кальтер Винд! Это был Кальтер Винд!
– Это судьба! Я знала! Знала! – торжествовала Амина.
– О чем она? Мне кто-нибудь объяснит? – хлопала длиннющими ресницами синеволосая Милана Агер.
Шуанет с Юноной переглянулись и синхронно пожали плечами. Амину поняла только Глория Честер.
– Девочки, да какая судьба! Вы о чем? – недоумевала я.
– Ну вы же о чем-то разговаривали с лордом Виндом! Свидание назначил? – напирала подруга.
– Что лорд Винд тебе сказал? Колись! – Жадно пожирала меня золотистыми глазами Дарина Войс.
– Посоветовал быть осторожнее, и только! – ответила я, отчего-то смутившись. – Девочки, я слегка не в себе. Давайте просто попьем чаю, а поговорим потом...
– Марципаны, пожалуйста. И упакуйте красиво – Презент для высокой леди, – сделал я заказ.
– О! Возьмите тогда еще и перцы! – Оживилась конопатая молоденькая продавщица.
– Перцы? – Удивился я, услышав подобное предложение в кондитерской.
– Острые перцы в горьком шоколаде. От них захватывает дух во время поцелуев! – произнесла девушка рекламный слоган и отчего-то густо покраснела.
– Надо же… – Приподнял я бровь.
Я мысленно попрощалась с жизнью, но в этот момент меня подхватили за талию и буквально выдернули из-под копыт. Я только ахнула, уставившись в пронзительного цвета голубые глаза. От выступивших слез облик расплылся, не позволяя разглядеть черты, и эта картина отчего-то показалась мне знакомой.
– Осторожнее, леди. Так и погибнуть недолго, – произнес спокойный, чуть усталый приятный мужской голос.
Меня тут же отпустили. Легкий поклон, и незнакомец повернулся и направился по своим делам.
– С-спасибо… – выдохнула я уже ему в спину.
– И чего ты ее не послала? Сразу надо было сказать: «Отстань, я занята!»
– Рамон, ты опять подслушивал?! – рассердилась я.
– Твоя мама велела за тобой присматривать и в случае чего, оповещать об опасности.
– Ты отправил сообщение моей маме?! – Я даже остановилась в ужасе.
– Пока нет. Решил сначала с тобой посоветоваться. Опять же, степень угрозы была незначительной. Ты и сама бы справилась...
Я с облегчением выдохнула, но тут же закатила глаза, услышав продолжение фразы:
– …Дала бы ей по башке хрустальным шаром, да и дело с концом.
Когда слышишь правду, сложно сделать вид, что это не так.
Осенний листок может цепляться за ветку, но он уже мёртв. Вопрос только в том, когда он упадёт.
Но для себя мы всегда имеем сотню оправданий .
"Был бы тут Новиков, попросил бы его подтвердить, что меня глаза не обманывают. Но дергать за рукав сидящую рядом милую девушку, кидающую на меня томные взгляды, я посчитал неуместным. В конце концов, она так очаровательно и профессионально вздыхала, демонстрируя гораздо больше, чем могла позволить одна расстегнутая верхняя пуговица, что я не мог отвлекать ее от процесса. Когда профессионалы работают, зрителям нужно оставаться в зрительном зале!"
Город истекал жизнью. Она неукротимым потоком билась в тесных берегах автострад, просачивалась сквозь щели ветшающих домов, водоворотами пенилась в торговых центрах. А здесь, где небоскребы гигантскими серебристыми иглами вонзались в плоть мегаполиса, был лучший донорский пункт на ближайшие сто верст. Точнее, километров. Сейчас расстояния измеряли именно в них.
У нас не принято спасать мужчин от принцесс!
Умные девушки- это так сексуально.
Доступные девушки - они как бабочки - однодневки- яркие, но пустые.
Доступные девушки - они как бабочки - однодневки- яркие, но пустые.
Мужчина всегда должен оставаться мужчиной, при любых обстоятельствах. Как бы жизнь не била – держи удар и не забывай о долге! Сцепи зубы и выполняй свой долг!
Слепой иной раз бывает счастливее зрячего, потому что видит то, что спрятано. А спрятано очень многое.
Прощения нужно просить за любые проступки, любые неправильные действия, и не важно, в каком возрасте они были совершены. Прощая, мы отпускаем боль и обиду, но когда просим прощения – освобождаем себя от съедающего тяжести вины.
"Было ощущение, что у меня появился младший брат, которого впервые выпустили из-под домашней опеки, и ему срочно надо влезть во все приключения: пьянка, драка, бордель…"
Я не говорила, что у меня клаустрофобия? – выпалила я, прикидывая, как бы мне удрать отсюда. Ну или атаковать. Хотя бы словесно. Пока мне не начали убивать.
– Здесь нет замкнутого пространства, – прищурившись, отозвался оборотень, пристально глядя на меня и не давая сбить себя с толку.
– Зато в гробу, в гробу есть. И очень замкнутое! А с такой стажировкой домовина мне будет обеспечена!
Ты мне уже все объяснила, – в голосе оборотня послышалось рычание. Недвусмысленное такое, из серии: ты либо права, либо беззвучна и жива.
И я посчитала, что лучшее для меня сейчас – это обогатиться. Причем сразу золотом. Ведь именно к нему, как известно, приравнивают молчание
Внешность единоличного правителя местной лаборатории идеально подходила для должности главного казначея. Потому как, случись последнему пуститься в бега, ориентировку писать на такого было бы одно удовольствие. Столько особых примет… Это и идеально лысая, как коленка, голова, и белоснежные пышные усы с кустистыми бровями, и бородавка, опять же, на кончике носа. А пергаментная, сморщенная, словно кора столетней липы, кожа?.. А хромота? И радикулит, напоминавший о себе Хуку едва ли не чаще, чем рудничный кашель, душивший старика?.. Ах да, самая главная черта в облике моего коллеги – это характер. Стальной. И дабы оный не подвергался коррозии, магистр Хук его регулярно протирал. Чистейшим спиртом. Изнутри своего организма.
Я стояла в новеньких, еще жёстких от фабричной глажки штанах и куртке и чувствовала себя, мягко говоря, странно. Говорят, что дизайнеры женской одежды создают ее с таким расчетом, чтобы в получившемся образе всегда имелось специальное место для бросания нескромных мужских взглядов. Декольте там, или длина юбки…
Так вот, разработчики моей униформы не стали мелочиться. И это «специальное место» было везде: от обтягивающих мою… кхм, пусть будет бедра брюк до выразительно потрескивающих пуговичек рубашки на груди.
А ведь я попросила свой размер! И именно он был указан на бирке. И длина – ровно моя, но вот объем… Он оказался исключительно мужским. Хотя гоблин-кладовщик с пафосом заявил, что форма универсальная! Причем вручил мне комплект с так гордостью, словно это было минимум знамя. Еще и добавил:
– Смотри, стажер, не посрами возложенных на тебя одежд!
И вот сейчас, глядя на расходящиеся на груди пуговицы, поняла: посрамлю. Обязательно. Как выйду отсюда, так и начну…