Настала ее очередь вспомнить про гордость, презреть дурацкие шутки и смотреть на мага ядовитой змеей, то есть, с достоинством, как и следует благородной магессе.
Он помолчал, рассматривая ее, будто мерку снимал. Для усыпальницы. Смотрел долго, на целый склеп.
Что ж, если Даррен Морион запомнит ее как дуру, то хотя бы как красивую дуру.
До определенного момента стремления Дианы и пожелания матери Лорейн сходились, разделяясь где-то на пункте замужества. В мечтах Теоны Фрей было «и жили они долго и достойно, не позоря маму перед соседями», в мечтах Дианы муж оставлял ее ошеломительно богатой молодой вдовой.
В общем, на один извечный вопрос ответили. Кто виноват? Королева. Остаётся понять, что делать…
Принесли десерт. Пирожные, конфеты и сушёные фрукты, но Пинрис ограничился чаем. Вот! А любил бы сладкое, не был бы такой кислятиной! Я не доверяю тем, кто сладкое не любит. Очень подозрительные люди!
Да откуда он знает дорогу на хуй, если у него и хуя-то нет?
Жизнь давно научила не делать резких телодвижений, от эмоций одни проблемы, головой думать надо…
... не благодарить не могу. Не умею.
— Надеюсь, ты не с приглашением на ужин? — спросила Надя настороженно.
— Нет, — улыбнулся парень, присел перед девушками на корточки. — Не понравилось ужинать с семьей?
— Нет, что ты, — заверила Женя. — Просто атмосфера для нас неуютная.
— Точно. Словно на официальном приеме у английской королевы. Костюмы, столовое серебро, эскадрилья фужеров.
— И лица в строгих масках аристократии, — поддакнула Женя.
Хамат насильник… Ага? — скривилась: какая глубокая мысль! Все бы такими насильниками были, у женщин бы сплошное восьмое марта по жизни было.
Представь себе шкатулку из змеевика, а на крышке хрустальный шар, на который опирается девушка из белого мрамора, как бы заглядывая внутрь шара… как в будущее. Она юна и в тоже время мудра. В лице и любопытство, и невинность, и озорство и печаль. Локоны волос вьются, спускаясь по плечам, укрывают одну грудь, а другая обнажена и идеальна по форме. Бедра прикрыты легкой туникой и ножки, что достойны лишь богини, идеальны. Она вся идеальна и настолько натуральна, словно жива, вот только заснула или застыла, увидев в шаре нечто особенное. Я сколько ни пытался увидеть в шаре, что же ее поразило – видел лишь ее, но… живую: глаза казались голубыми, лицо розовым, кожа сверкала и казалась теплой. А еще крылья… За спиной статуэтки были огромные крылья, выточенные перо к перу, а в шаре они оживали и трепетали, словно их касался ветер, как и волос. Он играл ими, гладил локоны… Мне было обидно, завидно….
И было бы странно, если б он собирал этикетки от марочных вин или был фанатом футбола, рыбачил на Евфрате или разводил страусов. Его увлечение предметами старины наиболее полно отображало красоту его внутреннего мира, показывало насколько у него сильна тяга к прекрасному, насколько чувствительна и восприимчива душа.
Как же коротка наша жизнь. И как нелепо мы тратим ее на тех людей, которые нас не ценят.Тратим деньги на вещи, которые нам не нужны. Нервы на события, которые не стоят того. А главное — время, на то, что не стоит и секунды. А оно бежит, несется, пляшет, листает дни календаря, пока мы не просыпаемся уже не такими молодыми, как раньше. Не такими сильными, независимыми, энергичными.
"Пардон, мадам, ничего личного, просто каждому порядочному дракону полагается иметь башню, а в ней принцессу. Элемент престижа".
А я дура побежала полицию звать. Чего побежала, вызвала бы мобильнику, и все дела. Нет, хотелось, чтоб все соседки видели, как за меня мужики насмерть бьются.
Если в жизни кота появляется девушка, его жизнь тоже очень меняется.
Если в жизни девушки появляется мужчина, пусть даже этот мужчина всего лишь кот, жизнь девушки круто меняется.
– сложнее всего отказаться от богатства, власти и свободы.
Жизнь состоит из ритуалов. Мы сами даже не представляем, сколько ритуалов в день проводим – от размешивания сахара в чашке чая согласно правилам хорошего тона до ежедневной прогулки по одному и тому же маршруту.
Меньше проблем – приятней жизнь и легче работа.
“Женатость, – как он выразился, – это признак солидности и стабильности. Холостяки ветрены”
Мне стоит сходить куда-нибудь помедитировать, — резюмировала моя догадливая подруга. — Подышу свежим воздухом коридора.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я прежде, чем закрыть за ней дверь.
Эмбер приподнялась на цыпочки, из коридора посмотрела у меня над плечом и прошептала:
— Потом все выживут?
— Надеюсь.
— Но ты же понимаешь, что я буду подслушивать?
— Меньше потом рассказывать, — слабо улыбнулась я.
И я дышу, смотрю, слушаю и понимаю.
Я живу.
Когда ненавидит баба, ее месть становится главной целью. Они более коварны и безжалостны.