Если вы смотрели фильм «Вспомнить все», то ни за что не забудете крупную даму на марсианской таможне. В этой женщине прятался Шварценеггер.
Третьякова ходила только в юбках, потому что женщина-женщина не может носить брюк. Юбку архитекторша носила как вторичный половой признак, как оружие к бою, как плащ Зорро.
...за слово «архитекторша» Галина Павловна убивала глазами, а кого не убивала, того оставляла калекой на всю жизнь, потому что нет такого слова в русском языке.
Время шло, и зодчие ждали какого-то ответа. Саше же хотелось, как Иоанну Грозному, ослепить их обоих, чтобы они никогда больше ничего подобного не нарисовали. И себя заодно, чтобы не видеть этого треша.
Галина Павловна была хоть и бездарем от бога в архитектуре, но мастером спорта по фигурному соскакиванию, а это вам не просто базарная брань, это секретные приёмы и тайные техники.
Сначала вошла бутылка шампанского. Потом – очаровательная хрупкая блондинка с большущими наивными глазами. Впрочем, наивность слегка терялась на фоне того, что куколка была В ХЛАМ. В дрова. В драбадан. В нулину. То есть, почти как я.
– Думаю, во сколько встанет разработать вагон комфорт–класса с двумя нижними полками. Если сделать интерьер поживее и наладить обслуживание, можно раскрутить неплохой аттракцион. Да, долететь драконом быстро и комфортно, но дорого и опасно. А здесь ниже земли не упадешь, цены приемлемые.
– А еще можно сделать купе чуть больше и повесить по две полки на каждую стену. А напротив купе еще воткнуть две боковушки.
– А в чем улучшение?
– Не знаю. Просто интересно, когда здесь случится первое убийство из–за вонючих носков или громкого чавканья.
– Запиши все, что я сказал, – велел Вестейн.
Улыбчивый светловолосый парень мне тоже понравился. В отличие от большинства завсегдатаев бара он не вел себя так, словно его второй ипостасью был козел. И он направлялся к нам! От волнения я даже протрезвела.
Улыбчивый светловолосый парень мне тоже понравился. В отличие от большинства завсегдатаев бара он не вел себя так, словно его второй ипостасью был козел. И он направлялся к нам! От волнения я даже протрезвела.
– Как вы могли такое подумать?! Да я… я… я вам бутерброд сделала!
– Ну ничего себе! – театрально всплеснул руками Вестейн. – Бутерброд! Вот это разврат! Такого мне девушки еще не делали! Кстати, если тебе интересно, из него я вытащил три шиншиллячьих волоска. Но не стал тебя расстраивать. Твоя крыса линяет.
ветер дул такой силы, что между тем как голова проветрилась и замерзла, перерыва не было вообще...
– Понимаешь, Лада, жизнь – довольно бессмысленная штука. Но она становится весьма забавной, если начать от нее тащиться.
– От жизни тащиться? – не поняла я.
– Ну да. От жизни, от себя, от своей молодости и красоты. От очередной влюбленности или хорошего друга, от старого вина или йоги на рассвете, от новой шмотки или победы в любительском забеге.
– От денег, – подсказала я продолжение, указывая подбородком на панель довольно дорогой машины.
– И от них тоже. Почему нет-то? Если не прет меркантильное – найди идеалистическое. Оно и само собой появляется, когда денег хватает почти на все, что вообще можно купить – тогда уже хочется совершить что-то новаторское, от чего множество людей выиграет. Но очень важно с чего-то начать и это отыскать, тогда в каждом шаге появляется смысл.
– Инстинкты? Так вы ошибаетесь, Глебарисыч! – я решила оспорить совсем уж тупое заявление. – Это мальчики должны быть красивыми, природой так заложено! Вы петухов и куриц не видели? Павлина и павлиниху? Оленя и олениху? Мне продолжать? Природа как раз самцов создала петухами! А самки хороши сами по себе, просто фактом своего существования. Съездите сегодня в парикмахерскую, а то до брачного сезона в достаточной степени не распетушитесь.
– Тогда сегодня вечером в салон – пусть сделают мои волосы более блестящими. За ваш счет, потому что аванс еще не скоро. А потом вместе посидим в кафе. За ваш счет, по той же самой причине.
Он заглушил двигатель и уставился на меня с усмешкой:
– Ты, кажется, совсем не знаешь, как влюблять в себя мужчин. Есть много способов, но доить нас можно только после того, как галочка уже поставлена.
Я открыла дверь, чтобы поскорее выйти из тесного пространства и подальше от запаха его терпкого одеколона, но наклонилась, чтобы подвести черту:
– Я от этой сделки все равно получу больше, чем потеряю, Глебарисыч. И кого мне еще доить, раз все мои средства к существованию под вашим контролем? Доитесь без сопротивления – у вас все равно нет выбора. И попытайтесь в процессе тащиться от жизни. Если получится.
– Как вы оцениваете перспективы отрасли и конкретно вашей компании?
Я косилась на начальника и отвечала предельно вежливо, строго следуя условиям последней с ним сделки:
– В конкретно нашей компании я числюсь младшей помощницей уборщицы. Потому оцениваю свои перспективы высоко – по крайней мере, с моего места потолка карьеры даже не разглядеть.
Не желая объясняться, я медленно потекла вниз, под стол. Мой напарник немного подумал, осмотрелся – не глядят ли на нас именно в этот момент, и все-таки отважился присоединиться. Рядом с нашими местами пары ушли танцевать, и теперь в двух метрах справа чернели начищенные ботинки, а слева покачивался край белой скатерти – это тонкая женская ножка болтала на носке полуснятую туфлю.
– И что мы здесь делаем? – поинтересовался Глеб, когда несколько привык к новому положению.
– Смотри, это же перевернутый мир, – прошептала я. – Ты прямо среди людей, в самом центре общества, но они тебя не видят. И ты можешь просто наблюдать за ними отстраненно, без оценочных суждений. Вот они – и вот ты, но будто в разных подпространствах. И когда ты есть, но тебя как будто нет, становится неважно, как ты одет, какой у тебя статус или как ты прочитал доклад. Только с такой точки зрения и можно начать видеть что-то более значимое – себя самого без блестяшек и галстуков.
Чтобы создать расслабленную обстановку и дать возможность Алене надавить на какую-то душевную струнку Глеба, я сосредоточилась на ее спутнике:
– Менеджером торгового зала? Подожди, то есть это ты бросаешься под ноги, когда нормальные люди заходят присмотреть себе новое железо? Это ты виснешь на локте и заглядываешь в глаза жалобным щенком, фиг стряхнешь? Хорошая у тебя работа! Там, наверное, миллионы платят, я за меньшее на такое унижение бы не подписалась.
Почему-то после этого Артем о своей работе больше не хотел разговаривать. Наверное, все-таки не актер. Зато Глеб открыл рот – так ему хотелось, чтобы я свой наконец-то захлопнула.
Хорошие отношения – они всегда простые. Никто никого не кусает, никто никем не манипулирует, никто из себя никого не строит, и уж тем более – никто не соревнуется со своим партнером в уме.
– Звучит очень скучно, – заметила я.
Но он почему-то посмотрел в сторону и ответил будто без шуток:
– А я иногда хотел бы именно так поскучать. Вернее, устроить, чтобы весело было без войны друг с другом. Мир такой огромный, развлечений хоть завались, но нужен кто-то, с кем это стоит разделить. Ну, можно разве что в постели устраивать битвы, а потом засыпать неизменным победителем. Или иногда проигрывать. Но только в тех играх, которые мы вместе будем выбирать. Сомневаюсь, что подобную игру можно назвать скучной.
– А-а-а! – восторженно закричала Евгения. – У вас с ним отношения?! Я ведь давно подозревала!
– Нет, отношений у нас нет, – прервала я неуместную радость. – И не будет. Мерзкий он какой-то, подлый, но очень умный и красивый, а такой ресурс нельзя игнорировать. Ты у него ведь почти замена жены? Сможешь лет через двадцать украсть образец спермы?
Опыт - это всегда ошибки. Нет ошибок - нет опыта.
Всегда знал что женщины делятся на две категории. Рабочая лошадь и неуклюжая принцесса.
Удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью
... котики – всюдны. Их невозможно зафиксирoвать и локализовать. Они всё равно пролезут, напакостят и просочатся обратно, чтобы элегантно возлегать.
Изучать – это задача человека. Только изучив, можно делать вывод о каком-либо явлении.
Вера в светлое будущее – ложь, и ею не стоит обманываться.