Шизофрения опустошает близких больного, потому что любимый человек навсегда остается там, под обломками своей личности. Надежда на то, что он поправится и снова станет прежним собой, не угасает, однако этого не происходит никогда.
— не боятся только глупцы. Главное — не поддаваться страху…
— Тогда почему они ругаются?
— Потому что нравятся друг другу, но смелости не хватает признаться в этом самим себе
Трудно любить второй дом так же сильно, как первый.
Дракон без наездника — это трагедия. Наездник без своего дракона — это смерть.
- Куда бы ты не отправилась, я найду тебя всюду, Вайоленс..
- Тогда зачем ты пришел, Ксейден? - Потому что, похоже, не могу быть без тебя.
«Правда редко требует усилий»
Ты не знаешь, будет или не будет. Никто не знает
"Ты яростно защищала самого маленького. А сила мужества важнее физической силы. Раз уж тебе, видимо, нужно знать это до того, как мы приземлимся."
Нет ничего более священного, чем библиотека. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать.
Достаточно одного отчаявшегося поколения, чтобы изменить историю — даже стереть ее.
It’s hard to love a second home as much as the first.
Мы еще даже не поцеловались, а я уже влюбился.
Правильный путь не единственный. Осознай это.
Самые действенные яды таятся в красивых флаконах
— Ты превратила апельсины в оружие, Насилие? Я перехожу в сидячее положение и пожимаю плечами. — Я работала с тем, что у меня было.
A dragon without its rider is a tragedy. A rider without their dragon is dead. —Article One, Section One The Dragon Rider’s Codex
Ложь утешает. Правда ранит
Спасибо, что был моей тенью. Спасибо, что был моим другом.
«Нет ничего более священного, чем библиотека. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать».
Надежда — непостоянная, опасная штука. Она крадет твое внимание и направляет его на возможности, вместо того чтобы держать его там, где оно должно быть— на вероятностях.
Одно поколение меняет текст. Одно поколение учит этот текст. Следующее вырастает и ложь становится историей.
- ...зачем вообще было дарить? Мы с вами чужие друг другу люди.
— Если вы не против, я с большим удовольствием стану вашим другом, — с придыханием прошептал мужчина, сверкнув своими голубыми глазами и соблазнительно улыбнувшись.
— И это срабатывает? — насмешливо приподняла бровь, наблюдая за безуспешными попытками меня совратить.
— Всегда, — самодовольно проговорил Николас, но тут же с печальной улыбкой и грустным вздохом спросил, — не получилось?
— Не-а, — покачала головой
— ну, как я выгляжу?
— Отлично, точно озверевшая лисица, — одарил комплиментом Кип