Девушки, они такие загадочные. Никогда не знаешь, что под одеждой спрятано.
- Я не хочу быть стройным. У меня мускулы. Они требуют еду.
Человек грамотный, спокойный,взятки не вымогает, а только берет, ежели кто предложит
Если вы думаете, что у меня опустились руки, вы ошибаетесь. Я просто опустился за топором.
Закрой шторы, рот и сделай ночь до утра.
Глаза его синие-пресиние… сильные и такие нежные руки… Будто целуемся мы под его ивой, а герцогские пальцы уже мне под рубашку залезли, гладят голую спину. И от каждого касания меня будто током прошивает. Сладким таким, невыносимым, хочется еще и еще… Я льну к нему еще ближе, хотя ближе уже и некуда… И тут Тарис говорит: – Девочка моя, мы должны сделать все, что можем, во благо государства!
Так вот, осенью мы развлекались как могли. Носили яркие свитера, пили чаи с разными травами и пряностями, рассказывали интересные истории… Осень, Тарис, это не просто весело. Это когда душевно.
Получать подарки на день рождения я не привыкла. Ну то есть как… Тетка с дядькой непременно дарили мне что-нибудь практичное, и без того безусловно необходимое: новые ботинки, свитерок… в общем, обувку-одежку. В училище же девчонки в основном просто скидывались, чтобы отметить мой праздник. Не масштабно, а так, посидеть с вкусняшками, поесть получше, чем кормили в столовке. Сама же я им покупала тортик. А вот себе всегда старалась сделать какой-то важный подарок, и не обязательно предметный. Например, ставила цель ко дню рождения освоить какое-то сложное заклинание. Хотя в детстве вязала себе из обрывков-остатков теткиной пряжи то куколку, то разноцветного зайчишку, а еще покупала на скопленные за год грошики горсть дорогих конфет или баночку морских копченых в яблоневом дыму мидий…
он ускорил шаг, уходя вперед. Я хотел было присоединиться, но, поймав злой взгляд обернувшейся на секунду Хелли, понял, что сейчас лучше не надо. Тем более что в ногу неожиданно ткнулся рысенок, про которого я успел позабыть, и сочувственно мяукнул: – Не советую. Самочка в бешенстве. В таком состоянии они вкусняшек не дают.
А мой папа говорил, – промурлыкал мне в ухо рысенок, – когда не знаешь, что тебе делать, надо заняться повседневными делами.
Прав мой рысенок, как ни обидно это признавать! Мурчать надо погромче, пока она сидит на дереве, чтоб от меня спрятаться! Пусть шипит и фыркает… Я должен мягко, нежно, постепенно приучить ее к мысли, что я… как там? Незлой самец?.. Прелестное определение!
Поэтому сейчас позавтракаем – и домой. Тебе ещё столько всего предстоит! Ну… что вы там, женщины, делаете перед свадьбой? Нервничать нужно, переживать, чтобы быть красивее всех; днями скупать всё подряд, а вечерами падать с ног от усталости. Говорю, и так жалко тебя становится.
Поэтому сейчас позавтракаем – и домой. Тебе ещё столько всего предстоит! Ну… что вы там, женщины, делаете перед свадьбой? Нервничать нужно, переживать, чтобы быть красивее всех; днями скупать всё подряд, а вечерами падать с ног от усталости. Говорю, и так жалко тебя становится.
Если личная жизнь не складывается, нужно научиться видеть в мужиках плюсы! – хмыкнул красавец, перебирая пальцами мои бумаги и закатывая глаза. – А не то, что этот – скотина, этот – подлец, этот – бомж, этот – урод, этот – придурок!
Не успела убежать, не отвертишься рожать.
He-а. Как бы ты ни старался, сборник загадок для первоклашек ты не переплюнешь. Как сейчас помню одну. Знает девочка любая, что морковка… Варианты: оранжевая, голубая, зеленая и розовая, — заметил Каннибал Лектор, цыкая зубом.
я буду уходить туда, куда меня пошлют с таким видом, что консульство этого самого места устанет выдавать визы.
Если ты — первая, значит, мужчина ушел ко второй. Если ты вторая, то, значит, живы еще воспоминания о первой. Поэтому, когда очередь «икать» дошла до меня, я скромно сообщила, что я — первая. И тут же тихонько добавила, «…и единственная! Расчет окончен!».
Все. Аут. Заикающийся физрук с дефектом речи. Я сглотнула, понимая, что кадровый голод — не тетка, но это попахивает настоящим садизмом со стороны учебного заведения.
Морда в глине, в попе ветки — это я ползу с разведки!».
Видать из-за того, что я училась хорошо, я заработала призовую игру в виде пяти лет протирания джинсов по специальности «Психолог» в местном вузе. Там я окончательно поняла, что с такими психическими отклонениями, как у меня, мне самой нужна квалифицированная помощь доктора с крепкими нервами.
А что это у нас там на донышке? Ничего себе! Нижнее белье! О! Да он — шалунишка! Мы знакомы всего два месяца, а уже такие намеки? Две пары необъятных труселей с оборочками бережно сложены в пакетик. Я знаю, что с ними нужно делать! О Боже! Как же я раньше — то не догадалась! Их нужно спрятать на черный день! Я знаю, что настанет тот день, когда на диванах после меня будет оставаться Марианская Впадина. День, когда мне придется платить сразу за два места в маршрутке… День, когда подо мной сломается первый стул, и когда моя попа, обтянутая лосинами станет преступлением и наказанием одновременно, кокетливо просвечивая сквозь растянутую ткань кратеры целлюлита. И именно в этот день, я полезу в шкаф, достану эти трусы. Я-то переживала, что мне придется покупать обычные трусы и натягивать их на ночь на холодильник, чтобы с утра они на меня налезли, а тут уже готовые! На вырост.
В такой огромной коробке лежат… раз… два… три… Целых восемь конфет! Восемь! Зато расположились они так, словно таежные поселки. От одной конфеты до другой три дня пути и сорок километров девственной тундры. Бедняжки… Каждая из них страдает от невыносимого одиночества, размышляя о том, есть ли жизнь в других ячейках или нет? Потекшая глазурь покрылась белесым налетом, а шуршащая бумажка, которая с большим трудом отлипла от содержимого, напоминала использованный пипифакс. Отложу их на тот случай, если мне захочется свести счеты с жизнью нетривиальным способом.
В такой огромной коробке лежат… раз… два… три… Целых восемь конфет! Восемь! Зато расположились они так, словно таежные поселки. От одной конфеты до другой три дня пути и сорок километров девственной тундры. Бедняжки… Каждая из них страдает от невыносимого одиночества, размышляя о том, есть ли жизнь в других ячейках или нет?.
Сомнения клубком ядовитых змей сворачивались в груди… Я не из тех людей, которые отмахиваются от всего, что не вписывается в их представление о мире. Я привыкла рассматривать любые варианты